Книга Блистательные соперники, страница 20 – Дженнифер Линн Барнс

Рохан поднял один из них, внимательно разглядывая орнамент на фужере. В хрустале была вырезана английская буква «H». Быстро соображая, Рохан подчеркнуто медленно сделал глоток.

— Вкус граната. Если вспомнить мифы, теперь я должен остаться здесь навсегда^[7].

Гранатовый сок. Круглый стол. Хрустальная буква «H». Взгляд Рохана скользнул по сложным, закрученным линиям костяшек домино на полу, в то время как остальные игроки тоже взяли по фужеру. Как только последний фужер оторвался от столешницы, упала первая костяшка домино. Стук превратился в грохот, и вот по всей комнате разом начали разрушаться золотые завитки, петли и линии.

Словно фейерверк.

Металлические кольца на столешнице пришли в движение. Они разошлись по центру, открыв под собой потайное отделение. В нем лежали пять золотых предметов. Дротики.

Саванна потянулась, чтобы взять один из них, но Рохан перехватил ее руку, изучая углубление в столешнице. Пять дротиков были расположены в виде цветка или звезды: острые, как иглы, наконечники были направлены в центр, оперенья – наружу. На деревянной поверхности стола, окружавшей отделение с дротиками, были вырезаны слова.

— «У каждой истории есть начало…» – прочитал Рохан вслух. – Возьми только один.

Допрос Джиджи мог бы пройти и получше. Но допрашиваемый был молчалив и хмур. С таким же успехом она могла бы забрасывать вопросами мандарин.

Мандарин со шрамом на брови, зазубренными татуировками и стальными грудными мышцами. Последняя часть, конечно, была чисто ее фантазией, но Джиджи очень верила в силу своего воображения, когда дело касалось грудных мышц. Да и вообще любых мышц. К счастью, она также верила в силу настойчивости.

В конце концов, Мимоза сдастся. Рано или поздно, но это случалось со всеми.

— Давай поиграем в игру, – предложила Джиджи, словно все это время похититель не игнорировал ее. – Называется «Правда или ложь».

Через трещины в каменной стене больше не проникал свет – снаружи уже стемнело. Но Джиджи все еще могла видеть Мимозу, потому что, когда опустились сумерки, он зажег свечу, которая теперь стояла на полу в тяжелом серебряном подсвечнике, выглядевшем так, словно его перенесли прямо из восемнадцатого века.

— Я не играю в игры.

Он ответил! Теперь, когда похититель Джиджи приоткрыл метафорическое окно, все, что ей нужно было сделать, – это влезть в него, чтобы выбраться из плена.

— Ладно! – весело защебетала Джиджи. – Давай сыграем в другую игру! Называется «Отрицание или утверждение».

— Это та же самая игра.

Джиджи победно улыбнулась:

— Если честно, я поменяла порядок. Но хорошо, раз тебе так хочется, давай сыграем в игру под названием «Ага и не-не».

В этот раз ее похититель прислонился спиной к двери и ничего не сказал.

Вызов принят!

— Я могу заниматься этим целый день, мандаринка. Давай сыграем в игру. Называется «Компьютер». Ты будешь компьютером. Игра ведется в двоичном коде. Ноль – это «нет». Единица – «да».

— Остановись!

Да уж, его тон не предвещал ничего хорошего! Но может, и плохого тоже?

На самом деле Мимоза, вероятно, еще пожалеет – если еще не пожалел – о том, что пообещал не причинять ей вреда, потому что Джиджи верила ему всем сердцем. Она прикинула, что у нее есть максимум пара часов, прежде чем кто-нибудь из Хоторнов примчится ей на помощь, и сочла своим священным долгом использовать это время с пользой.