Книга Блистательные соперники, страница 139 – Дженнифер Линн Барнс

— Что? – спросил Грэйсон.

Лира покачала головой, и молния сверкнула снова. Совсем рядом с ними. Прочертив зигзагом ночное небо и озарив все вокруг.

Ощущать и осознавать – это разные вещи. Из-за ослепившей ее вспышки Лира не сразу поняла, что она увидела, а потом океан снова погрузился во тьму.

Каллы. Сотни калл. Они качались на воде, волны выбрасывали их на берег.

Грэйсон не думал, не колебался. Он стянул с себя куртку. Потом футболку. Стремительно отбегая назад, словно сверкающий нож, прорезающий ночь, он мысленно рассчитывал точную траекторию и угол. А потом рванул вперед – прямо к краю террасы, к краю обрыва. Его тело звенело в предвкушении взлета и падения прямо в воду, совсем рядом у скал.

Но Лира вдруг бросилась ему наперерез, загораживая собой путь.

Тормози. Грэйсону не удалось полностью остановиться, поэтому он обхватил ее руками и развернулся вместе с ней, стараясь изменить направление движения, насколько это было возможно, и молясь, чтобы этого оказалось достаточно.

Они приземлились жестко, всего в нескольких сантиметрах от края.

— Ты совсем спятил?! – Лира была не из тех, кто любит повышать голос, но сейчас она кричала. И еще она лежала на нем.

— Дай мне встать! – велел ей Грэйсон.

Даже в темноте было видно, как яростно полыхают глаза Лиры.

— Какого черта, Хоторн?!

— Дай мне встать, – повторил Грэйсон, но она лишь еще сильнее придавила его к земле. – Позволь мне сделать это ради тебя, Лира.

— Придурок! – Она села на него верхом, прижимая руками его запястья. – Ты и правда думаешь, что я позволю тебе спрыгнуть с этой скалы, надеясь, что ты не разобьешься о камни внизу? – Ее грудь тяжело поднималась и опускалась. – Ты и правда считаешь себя единственным, кто сделает все, что угодно, чтобы защитить тех, кто дорог?

Ее голос сорвался на последнем слове, и в эту же секунду Грэйсон понял, что никуда не пойдет.

Я дорог. Тебе. И то, что происходит между нами, тоже.

— Я многие годы обманывала своих родителей, потому что понимала: если они узнают, что я страдаю, то тоже будут страдать, – продолжила Лира, и теперь ее голос дрожал по-настоящему. – И пусть то, что я обманывала их, ожидала от тебя чего-то иного, делает меня лицемеркой. И пусть я такая же лгунья, как ты, Грэйсон Хоторн. Но в этом…

Грэйсон сел, сдвинув ее ниже, его руки нашли ее руки, их пальцы переплелись.

— Во всем этом, – повторила Лира, – мы похожи.

Она вцепилась в Грэйсона изо всех сил, будто боялась, что он попытается встать и тогда ей придется снова удерживать его.

«Мы похожи». Грэйсон мысленно повторил эти слова, запоминая их, запоминая этот момент на случай, если вдруг они станут их последними. Но реальность была беспощадной.

— Кто-то сделал это. Я видел то же, что и ты, Лира.

Он подумал о букве «Э».

Лира отпустила его руки, слезла с него и встала лицом к океану.

— Я больше ничего не ощущаю. Тот, кто это сделал, уже исчез.

Грэйсон не мог решить, что больше противоречило логике: ее уверенность или то, что он не сомневался в ней. Он поднялся на ноги:

— Я должен сообщить братьям.

Десятки дрейфующих на воде калл, на секунду озаренных вспышкой молнии, запечатлелись в памяти Грэйсона. Он увидел в них предупреждение.

Объявление войны.

Напечатав и отправив сообщение, Грэйсон снова посмотрел на Лиру, собираясь кое-что сказать, но она опередила его.