Книга Блистательные соперники, страница 130 – Дженнифер Линн Барнс

Лира перевела взгляд с Рохана на Саванну, потом на подсказку в небе. Она не чувствовала ни дождя, ни холода.

— Это случилось, да? – сказала Саванна, все еще сидя на земле. – Как я и говорила. Про Грэйсона.

Лира отказалась отвечать на этот вопрос и сосредоточилась только на слове в небе. LIE. Подсказка, казалось, издевалась над ней. Сколько раз Грэйсон Хоторн солгал ей? Что именно знали его братья?

О лилии.

О цифре три.

Об омеге.

— Иви предлагала тебе сделку, Лира? – Саванна поднялась на ноги, и она так сильно напоминала Грэйсона, что это причиняло боль. – Тебе следовало согласиться.

* * *

Лире нужно было найти сухое место, чтобы подумать, но она не могла вернуться в дом, не могла рисковать столкнуться с Грэйсоном. Ей нужно было решить головоломку. Ради «Майлс-Энда». Она должна была продолжать играть. Было темно. Она промокла. А на острове было не так много мест, где можно было укрыться.

Так она очутилась в лодочном сарае, только в этот раз не на крыше. Она в одиночестве вышла к самому краю причала и посмотрела на черный океан.

«Приди за мной, давай же», – подумала она. Но ее тело не подавало никаких сигналов. Сейчас за ней никто не наблюдал.

Огромные каменные арки над ней не так уж сильно защищали от дождя и дующего с океана ветра, но это было лучше, чем ничего. Лире было достаточно того, что здесь она могла поддаться ярости, кипеть от гнева, переживать свою боль и думать.

LIE. Она постаралась отбросить все эмоции, которые хотели вырваться наружу. Аббревиатура? Но это завело ее в тупик. Анаграмма? С помощью буквы S она могла получить слово Isle, «остров», но подсказка состояла из трех букв, не LIES, а LIE.

А если это не слово? Лира задумалась. Число? Буква E не была римской цифрой, поэтому она отбросила эту возможность. L была двенадцатой буквой алфавита. I – девятой. E – пятой.

1295. Лира изо всех сил старалась понять смысл этого числа или любой из его составляющих, но у нее ничего не получалось. Ей хотелось кричать. Она хотела бежать до тех пор, пока у нее не начнут гореть мышцы, а легкие не взорвутся, но даже это сейчас бы не помогло, потому что когда Лира думала о беге, то сразу вспоминала о том, как они бежали рядом в безупречной синхронности, о существовании которой она до этого даже не подозревала.

У нее перехватило горло. Она знала, что Грэйсону Хоторну нельзя доверять, и знала, что на него ни в коем случае нельзя полагаться. «Когда я просил тебя больше не звонить… – Голос Грэйсона эхом прозвучал в ее голове. – Я вовсе не это имел в виду».

Он уже подвел ее один раз, и Лира ненавидела его за это, ненавидела, хотя тогда у нее не было права ничего от него ожидать. Они были чужими людьми.

Но теперь они больше не были чужими.

«Ты не упадешь. Это буду я».

Больнее было оттого, что Лира знала: Грэйсон не лгал – по крайней мере, в этом. Он манипулировал ею, он обманывал ее, и, возможно, ей следовало бы задаться вопросом, было ли между ними хоть что-то настоящее, но она этого не сделала. Ее тело знало правду, и она тоже.

Это было по-настоящему, и это было прекрасно, и вот все закончилось.

«Я всегда буду стоять между тем, кто мне дорог, и краем обрыва».

«Я не хочу твою защиту».

«И тем не менее я все равно буду тебя защищать».

Грэйсон Хоторн был тем, кем он был. Он с самого начала пытался оттащить ее от края обрыва. Но я так и не осмелилась позволить ему это. Он знал это. Она сама сказала ему.