Книга Блистательные соперники, страница 107 – Дженнифер Линн Барнс

— Я точно знаю, когда Джиджи узнала. – Голос Саванны эхом отдавался в ветвях вокруг них. – Я могу точно определить тот день. Тот час.

— Мы пытались защитить тебя, – сказал Грэйсон, и голос Лиры повторил в его голове: «Спроси меня, насколько защищенной я себя чувствовала».

— Мы, – повторила Саванна, вцепившись в дерево с такой силой, что у нее побелели костяшки пальцев. – Ты и Джиджи.

Она начала спускаться вниз. Грэйсон старался держаться рядом, чтобы в любой момент подстраховать ее.

Но Саванна двигалась уверенно.

— Я скажу это только один раз. Не имеет значения, какую ложь скормила мне Иви. Не имеет значения, говоришь ты мне сейчас правду или нет. Этот разговор? Мы оба знаем, что речь идет не о том, чтобы защитить меня. Ты сейчас пытаешься сделать меня соучастницей, вот и все.

Еще одно прямое попадание. Грэйсон видел, что сделала с Джиджи эта тайна.

— А как же моя мать? – Саванна явно не собиралась сдаваться. Акация Грэйсон была для Грэйсона ближе родной матери. У нее было открытое сердце Джиджи и несгибаемая решимость Саванны. – Ты хоть раз подумал о ней? Неужели весь мир должен продолжать верить, что Шеффилд Грэйсон жив и здоров и живет, уклоняясь от уплаты налогов, где-то на Мальдивах?

Грэйсон заставил себя выдержать всю ярость сестры, не сказав ни слова.

— У нас все было хорошо, – сказала Саванна, и слова прозвучали так, словно их вырвали из той части ее души, которая уже умерла. – Мама. Джиджи. Я. До того, как ты появился, я помогала нам держаться вместе, и у нас все было хорошо. А теперь нет никаких «нас». – Было слышно, как Саванну терзает боль – физическая и душевная. – А самое худшее во всем этом, – продолжила Саванна дрогнувшим голосом, – это то, что Джиджи выбрала тебя, но, наступи критический момент, ты бы ни за что не выбрал ее. Ты бы выбрал своих братьев и Эйвери. Они твоя семья, как Джиджи была моей.

Была.

— Джиджи по-прежнему твоя семья, – сказал Грэйсон, когда они спустились к опорам. – И нравится это тебе или нет, ты и моя семья.

Саванна даже не посмотрела на него.

— Нет, – произнесла она тем же дрожащим голосом. – Я сама по себе. Точка.

Рохан сразу же заметил, когда Грэйсон и Саванна спустились до самых верхних опор и когда Саванна снова изменила курс. Он перевел взгляд на Лиру Кейн, которая до сих пор оставалась для него неразрешенной загадкой.

К счастью, Рохан умел находить ответы даже на самые сложные из них.

— Ты ведь знаешь, да? – спросил он, на этот раз имея в виду не Джеймсона Хоторна и даже не пытаясь манипулировать ею. Рохан поднял глаза на Грэйсона и Саванну над его головой. – Он тоже.

Они знали, что Саванна преследовала далеко не благие цели, вступив в эту игру. Грэйсон почти наверняка знал почему. А Лира…

Рохан изучал ее – открыто, нагло, позволяя ей почувствовать его взгляд.

— Твое тело выдает тебя, – наконец сообщил он ей. Рохан дал ей всего мгновение, чтобы осмыслить его слова. Когда люди понимают, что лицо их уже выдало, они могут невольно показать тебе еще больше. – Все дело в направлении взгляда, куда он направлен, куда нет.

Лира непроизвольно посмотрела вниз. Рохан опустился на колени, но Лира, опередив его, присела на корточки с присущей ей грацией, превосходящей даже его собственную.

— Лес – это не только деревья, – проговорил Рохан, запуская пальцы в растительность под сосной. – В этом лесу, например, есть еще и земля, камни, трава – и это.