Книга Право на жизнь, страница 65 – Анна Денисова, Виктория Сталь

Сзади вдруг раздался голос Елены — мягкий, осторожный, словно она боялась спугнуть дикого зверя:

— Оля, что с тобой?

Ольга обернулась. Её лицо, искажённое злостью и болью, казалось чужим — глаза горели, губы дрожали, а руки всё ещё сжимали обломанные ветки.

— А тебе-то что? — прошипела она, голос дрожал от сдерживаемых слёз и гнева. — Лечить меня пришла, психолог недоделанный!

— Я думаю, тебе нужна помощь, — мягко ответила Елена, глядя на неё с сочувствием. Её взгляд был спокойным, но в нём читалась тревога.

— Да пошла ты на хер со своей помощью! — выкрикнула Ольга, и в этом крике было столько боли, что даже ветер будто замер на миг.

Она резко развернулась и бросилась бежать в сторону ворот фермы. Её шаги гулко отдавались по утоптанной земле, а волосы развевались за спиной. Елена, не раздумывая, последовала за ней.

Двор остался позади — лишь сломанный куст смородины, словно раненый, продолжал покачиваться от ветра. В воздухе висел запах свежесломанных веток и сырой земли, а вдали, за воротами, тянулась дорога — серая, извилистая, ведущая в никуда.

Елена бежала, стараясь не потерять Ольгу из виду. Её сердце колотилось в такт шагам, а в голове крутились вопросы: «Что случилось? Почему она так реагирует? Как помочь?» Но сейчас главное было — не отстать, не дать Ольге исчезнуть в этой серой пустоте.

Ольга мчалась вперёд, не разбирая дороги. Её глаза застилали слёзы, смешиваясь с холодным ветром. Она не знала, куда бежит — просто хотела вырваться, оставить позади всё это, забыть, исчезнуть. Но за спиной слышались шаги Елены — настойчивые, упорные.

Ольга споткнулась о выступающий из земли булыжник — нога подвернулась, и она с глухим вскриком рухнула на жёсткую, утрамбованную землю. Колени обожгло болью, но это было ничто по сравнению с тем, что разрывало грудь. Слезы хлынули потоком — горячие, горькие, слёзы бессилия, накопившейся обиды и одиночества. Она уткнулась лицом в ладони, плечи содрогались от беззвучных рыданий.

Елена добежала через несколько секунд. Её сапоги шумно всхлипнули на сырой земле, когда она опустилась рядом. Не говоря ни слова, она осторожно протянула руку и начала поглаживать Ольгу по волосам — мягко, ритмично, как успокаивают испуганного ребёнка. Движения были неторопливыми, полными тихой заботы.

— Ш-ш-ш, ты не одна, — прошептала Елена, голос звучал ровно, почти певуче. — Расскажи, что случилось? Тебе станет легче.

Ольга всхлипнула, сжала кулаки, вцепилась пальцами в комья земли. Несколько долгих мгновений она боролась с собой — слова застревали в горле, душили. Потом, словно плотину прорвало, она начала говорить. Голос дрожал, прерывался, то срывался на шёпот, то взмывал в пронзительный вскрик:

— Эти… мужики… Что с ними не так? Дмитрий выбрал эту тихоню!.. Денис… Денис… смеялся… надо мной! Ржал! Почему так⁈ Почему?!!

Её плечи содрогались, пальцы царапали землю, будто пытались ухватиться за что-то реальное, за что-то, что не ускользает.

Елена слушала молча. Она не перебивала, не пыталась утешить шаблонными фразами, не задавала вопросов. Просто была рядом — её рука продолжала гладить Ольгу по голове, а взгляд был сосредоточенным, внимательным. Она понимала: сейчас нужно просто слушать. Дать боли вытечь словами, дать обиде обрести форму и смысл.