Книга Право на жизнь, страница 68 – Анна Денисова, Виктория Сталь

* * *

Аня перебирала лекарства, аккуратно доставая блистеры и флаконы из коробки. В воздухе витал слабый запах спирта и старой бумаги — так пахнет заброшенная аптека. Некоторые упаковки были неполными, на других от времени потрескались этикетки. Она раскладывала их на столе, время от времени сверяясь с маленьким блокнотом, куда записывала сроки годности.

В комнату зашла Карина. Дверь тихо скрипнула, и Аня обернулась. Карина стояла на пороге, глядя куда-то в сторону. В её позе читалась неуверенность — она явно колебалась, стоит ли заходить.

— Нужна помощь? — спросила она, не поднимая глаз. Голос звучал сдержанно, почти отстранённо.

Аня удивилась. С тех пор как Дмитрий объявил, что они пара, Карина избегала её — короткие кивки при встрече, молчание в общих компаниях, будто между ними выросла невидимая стена. И вот теперь она здесь, в этой тесной комнатке наедине.

— Э-э, ну вообще-то не отказалась бы, — растерянно ответила Аня, хватаясь за возможность наладить нормальные отношения. Она улыбнулась, стараясь, чтобы улыбка получилась тёплой, не натянутой.

Карина кивнула, сделала шаг вперёд и остановилась у стола. Её взгляд скользнул по разложенным лекарствам, по блокноту с записями, по рукам Ани, аккуратно перекладывающей блистеры.

— Что нужно делать? — спросила она, наконец глядя прямо на Аню.

Аня подвинула к ней коробку, освободив немного места на столе.

— Лекарства разложить. Те, что уже негодные, откладывай в сторону. А те, у которых ещё нормальный срок годности, — вот сюда, в шкаф. И диктуй название, я буду записывать.

— Хорошо, — коротко ответила Карина, беря в руки первую упаковку.

Какое-то время они работали слаженно, в тишине, нарушаемой лишь шорохом бумаги и лёгким стуком флаконов. Аня составляла список, время от времени делая пометки в блокноте. Но мысли её метались вокруг Карины. «Что ей нужно? Почему она пришла?» В каждом её движении, в каждом взгляде читалась нерешительность, будто она собиралась с духом, чтобы сказать что-то важное.

Карина достала последнюю упаковку, аккуратно положила её на стол и выпрямилась.

— Спасибо за помощь! С тобой гораздо быстрее справились, — искренне улыбнулась Аня, чувствуя, как внутри теплится надежда: может, лёд тронулся?

— Да не за что, это несложно, — ответила Карина, но не торопилась уходить. Она замерла, глядя на свои руки, словно не зная, что делать дальше.

— Кариша, — мягко сказала Аня, делая шаг к ней.

Карина вздрогнула. Так её называл только отец — ласково, с теплотой, которой больше никто в этом мире не мог подарить.

— Если я чем-то могу помочь, ты только скажи… — тихо закончила Аня, внимательно глядя на Карину. Её голос звучал спокойно, без навязчивости, но с искренним желанием поддержать.

Та смутилась, её щёки залились румянцем, а пальцы начали теребить край футболки.

— Я… Мне… Блин, я не знаю… — лепетала Карина, запинаясь на каждом слове. — Ты… У тебя есть…

— Кариша, успокойся, нас никто не слышит. Просто скажи, что нужно, — Аня тепло смотрела на неё, не отводя взгляда.

— В общем, мы с Егором… э-э, ну ты понимаешь? — Карина подняла глаза, смутившись ещё больше. Её голос дрогнул, но она всё же продолжила: — Я… Я не хочу… не готова…

Аня смотрела на Карину, и внутри неё разрастался ледяной ужас, когда понимание ситуации вдруг пришло. За всей этой мрачной картиной апокалипсиса — руинами городов, нехваткой еды, постоянной угрозой извне — они совершенно забыли о самой обычной, естественной стороне жизни. О том, что подростки остаются подростками даже в конце света: гормоны бушуют, чувства ослепляют, а здравый смысл отступает перед жаром первых прикосновений.