Книга Право на жизнь, страница 64 – Анна Денисова, Виктория Сталь

— Илья! — за спиной раздался низкий, властный голос Викинга. Тот двигался со стороны складов — широкая фигура в тяжёлой куртке, руки в карманах, взгляд настороженно-внимательный, будто сканирующий каждое движение.

Илья развернулся и пошёл навстречу.

— Ну, что там? — спросил Викинг, останавливаясь в двух шагах. Его голос не требовал пояснений — он ждал только сути.

— Всё по плану. Двое отправились за нами. За ними наш боец шёл. Засели они в панельной девятиэтажке, той, что прямо напротив нас. А за Дмитрием отправил двоих, из группы Соколова, — отчеканил Илья, стараясь не упустить ни одной детали.

— Хорошо, молодцы, — кивнул Викинг, но в его взгляде не было и тени расслабленности. Он уже просчитывал следующие шаги.

— Что дальше делать будем? — спросил Илья.

— Ничего. Живём обычной жизнью. Только предупреди Соколова, чтобы к Беловой пока не ездили, — ответил Викинг, слегка прищурившись. В его тоне звучала не просьба, а приказ.

— Так завтра же ей продукты надо было увезти, и этих, мертвецов троих поймали. С ними как быть? — Илья слегка нахмурился, пытаясь понять логику решения.

— Ничего, подождёт. Незачем им о бункере знать. А мертвецы где? — Викинг произнёс это спокойно, но в голосе проскользнула нотка раздражения.

— Да ребята их к деревьям привязали, через три улицы отсюда, — пояснил Илья.

— Нормально. Никуда не денутся. За этими двумя наблюдателями продолжайте следить, — Викинг сделал паузу, затем добавил: — Если что — сразу ко мне.

— Хорошо, шеф, — коротко ответил Илья, слегка склонив голову.

Он развернулся и направился обратно, чувствуя на спине тяжёлый взгляд Викинга.

Викинг постоял ещё немного, оглядывая свои владения. Перед ним раскинулось поселение — его поселение. Где-то вдали стучал молоток, кто-то переговаривался, а над всем этим витал запах дыма и сырости.

«Порядок. Во всём должен быть порядок», — мысленно повторил он, проводя рукой по бороде. Его взгляд скользнул по окнам, по крышам, по силуэтам дозорных. Каждый элемент этой мозаики был важен — ни одна деталь не должна была выпасть из общей картины.

Он глубоко вдохнул, затем резко развернулся и зашагал к штабу. Шаги его звучали твёрдо, как отмеренный ритм — ритм власти, которой он не собирался делиться ни с кем.

Ольга вышла во двор фермы, чтобы проветриться. Осточертело сидеть в четырёх стенах — дни сливались в монотонный поток, а стены дома давили, словно сжимали пространство вокруг неё. Она направилась за дом, где воздух был чуть свежее, а взгляд не упирался в однообразные постройки.

Остановилась возле кустов смородины. Сделала глубокий вдох — осенний день пах печным дымом, сыростью после дождя и едва уловимой горечью увядающих листьев. Ветер шевелил её волосы, но это не приносило облегчения. Она огляделась: серые стены фермы, покосившийся забор, лужи, отражающие хмурое небо. «Неужели теперь всегда будет вот так? Это моя жизнь? Вот это всё дерьмо? Сидеть на этой ферме, как монашка?» — мысли крутились в голове, острые и беспощадные.

Перед глазами всплыл образ Дениса — его насмешливая ухмылка, «Денис, сволочь! Ржал надо мной, как последний идиот! Что вообще с этими мужиками не так?» Гнев вскипел внутри, сжав сердце в ледяной кулак. Она резко шагнула к кусту, руки сами потянулись к веткам. Пальцы вцепились в тонкие побеги, рванули — листья полетели в разные стороны. Она яростно молотила куст, вымещая на нём всю свою злость, всю обиду, всё бессилие. Ветки хрустели, ломались, падали к ногам, но это не помогало — ярость только росла, заполняя каждую клеточку тела.