Онлайн книга «Право на жизнь»
|
Он медленно поднялся, потер шероховатый рубец на бедре, мысленно отметив: «Ещё пара недель — и совсем забуду, что было». Затем направился в ванную. Дом у фермера оказался уютным и просторным — с толстыми бревенчатыми стенами, которые хранили тепло даже в промозглые осенние утра, с широкими подоконниками, заваленными сушёными травами, и скрипучими половицами, знавшими десятки лет жизни. Виктор как-то рассказывал, что строил его с мечтой: однажды сын с семьёй переедет сюда, наполнит комнаты детским смехом, а по вечерам за большим столом будут собираться все вместе. Мечта почти сбылась — внук Егор теперь здесь. Но сын с женой, судя по всему, погибли. Максим помнил, как Виктор говорил об этом: голос дрожал, в глазах стояли непролитые слёзы, а потом он встряхивался, словно отгоняя тьму, и с надеждой в голосе добавлял: — Хорошо, хоть Егорка здесь. Вот поженятся с Кариной, правнуков понянчу. Максим тогда промолчал. Что тут скажешь? В новом мире невозможно предугадать, что будет завтра. Любая надежда казалась хрупкой, как паутинка на ветру. А уж мечта о детях и вовсе казалась несбыточной. В ванной он включил кран — вода побежала с хриплым бульканьем, прогревая старые трубы. Умылся холодной водой, чувствуя, как свежесть прогоняет остатки сна. Почистил зубы, разглядывая в зеркале своё отражение: лицо немного осунулось за последние месяцы, под глазами залегли тени, а волосы отросли — спутанными прядями падали на лоб, закрывая глаза. «Надо у девчонок спросить, может, кто подстрижёт?» — подумал он, проводя рукой по непослушным волосам. В голове мелькнула улыбка: представить, как Аня или Елена орудуют ножницами, было забавно. Вышел из ванной. Из кухни доносились голоса — приглушённые, но тёплые, перемежающиеся смехом и звоном посуды. А ещё этот одуряющий аромат свежей выпечки: сладкий, с ноткой ванили и мёда, он пробирался в каждую щель, заставляя желудок требовательно заурчать. В конце коридора хлопнула дверь. Из своей комнаты вышла Ольга. Её волосы были спутаны, словно после сна, на щеке остался след от подушки, а в глазах — привычная хмурая тень. — О, привет! — сказал Максим, невольно улыбнувшись её взъерошенному виду. — Привет, — буркнула она в ответ, проходя мимо него с видом человека, которому весь мир обязан объяснениями. Но вдруг остановилась, обернулась, и в её голосе прорезалась нотка оживления: — А Денис где? — Спит ещё. Ты завтракать идёшь? — спросил Максим, отмечая, как чуть посветлело её лицо при упоминании Дениса. Ольга чуть повеселела, кивнула: — Ага, чуть попозже, ты пока иди. Максим кивнул и направился на кухню. По пути он вдохнул глубже, наслаждаясь этим редким моментом покоя. Где-то за окном каркнула ворона, ветер шелестел опавшей листвой, а здесь, в доме, жизнь продолжалась — несмотря ни на что. * * * Ольга, дождавшись, когда Максим дойдёт до кухни, тихо юркнула в мужскую комнату. Дверь за ней едва слышно щёлкнула, отрезав шум утренней суеты дома. В комнате царил полумрак — плотные шторы не пропускали яркий свет, лишь тонкая полоска рассвета пробивалась у края. Денис спал на спине, закинув руки за голову; его дыхание было ровным, лицо расслабленным. Падающий из окна свет мягко очерчивал черты: линию скул, тёмные ресницы, чуть приоткрытые губы. На полу валялась сброшенная накануне рубашка, на стуле — трико. В воздухе держался едва уловимый запах пота и древесины — запах усталости и ночного покоя. |