Онлайн книга «Право на жизнь»
|
* * * Яна умылась холодной водой — капли стекали по щекам, капали с подбородка, оставляя мокрые пятна на футболке. Она подняла голову и внимательно взглянула на себя в зеркало. Зеркало было небольшим, с едва заметной трещиной в углу, но отражало чётко. Волосы чуть отросли за два месяца — теперь они доходили до плеч, непослушными прядями падали на лицо. Летний загар всё ещё держался, особенно на скулах и переносице, хотя кожа уже начала понемногу бледнеть. В глазах, однако, читалась усталость — не физическая, а та, что оседает глубоко внутри, после пережитого. Она провела пальцами по волосам, пытаясь пригладить их, и мысленно отметила: «Надо будет попросить ножницы. Или у теть Лены спросить — может, она умеет стричь». Всё, что случилось с ней и с Пашкой, понемногу отдалялось, как туман на рассвете. Образ Мясника — его тяжёлый взгляд, скрипучий голос, запах пота и железа — постепенно расплывался в памяти, размывался, словно старая фотография под дождём. Но пока ещё не исчез окончательно. И часто по ночам она ещё просыпалась в холодном поту от страшных сновидений. В ушах звенели крики девчонок, которых она больше не видела. Она металась в темноте, искала вслепую Пашкину руку — и всегда находила. Он просыпался тоже, будто чувствовал её страх сквозь сон. Крепко прижимал её к себе, обхватывал руками, словно щитом, шептал что-то успокаивающее: «Тише, Янка, тише… Всё хорошо. Мы здесь. Мы живы». Его голос, тихий и твёрдый, действовал как заклинание — и она снова засыпала, уткнувшись в его плечо. Яна не знала, правильно это или нет, что они спят рядом. Где-то в глубине души шевельнулась мысль: «А как иначе? Кто ещё поймёт, если не он?» Им обоим это было необходимо — чувствовать тепло другого человека, знать, что не один, что есть кто-то, кто тоже помнит, тоже боится, но всё равно держится. Она вытерла лицо махровым полотенцем, висящим на крючке, и глубоко вдохнула. В воздухе пахло печным дымом, свежеиспечённым хлебом и чем-то неуловимо домашним — тем, чего они так долго были лишены. Яна была бесконечно благодарна этим людям, которые спасли их и взяли с собой. Дядя Дима теперь казался ей почти отцом — не родным, конечно, но тем, кто смотрел с заботой, кто учил держать оружие, кто говорил: «Ты сильная. Ты справишься». А Денис — как старший брат. Пашка днём практически ходил за ним следом, впитывал каждое слово, старался повторять движения, учился обращаться с оружием, ставить капканы. Денис не возражал, только улыбался, иногда похлопывал Пашку по плечу: «Молодец. Так держать». Яна задержалась у двери, оглянулась на зеркало ещё раз. На этот раз она увидела не только следы прошлого, но и что-то новое — слабый отблеск надежды, пробивающийся сквозь страх. Потом тихо вышла из ванной и направилась будить Пашку. — Паш, вставай. Завтрак готов. И… там булочки с малиновым вареньем. Он уже не спал — сидел на краю кровати, щурясь от утреннего света, пробивающегося сквозь щели в ставнях. Услышав её голос, поднял глаза, и в его взгляде мелькнуло то же самое — робкая, но упрямая искра жизни. * * * Елена хлопотала на кухне, вытаскивая из духовки второй поднос с булочками. Воздух был насыщен густым, обволакивающим ароматом свежей выпечки, смешанным с лёгкой ноткой ванильного сахара. Золотистая корочка на булочках хрустела под пальцами, а изнутри ещё сочилась мягкая, горячая мякоть — словно маленькое чудо, сотворённое посреди разрушенного мира. |