Книга Право на жизнь, страница 174 – Анна Денисова, Виктория Сталь

— Викинг считает: если люди живут как люди, а не как звери, они и воюют лучше, — ответил Илья. — У него свои правила. Жёсткие, но справедливые.

Дмитрий кивнул, продолжая смотреть в окно. Где-то в глубине души шевельнулось забытое чувство, то ли надежда, то ли её бледная тень. Но он тут же подавил его, задвинул поглубже. Сначала разговор с Викингом. Сначала понять чего он хочет. А потом уже решать, можно ли здесь остаться. Или придётся искать другой путь.

— Вещи поднимут через час, — добавил Илья, отступая к двери. — Отдыхайте. Ужин в семь, в столовой на первом этаже соседнего дома. Не опаздывайте, тут с этим строго.

Дверь за ним закрылась с мягким щелчком. Дмитрий ещё постоял у окна, глядя на чужую, странно мирную жизнь, а потом сел на кровать, снял ботинки и вытянул гудящие от усталости ноги. Лагерь Викинга показывал себя с лучшей стороны. Но он слишком хорошо знал: у каждой крепости есть свои трещины. И если понадобится, он их найдёт. На всякий случай.

* * *

Вечер опустился на лагерь быстро, как это бывает поздней осенью, солнце просто погасло за серой пеленой туч, и мир погрузился в сизые, промозглые сумерки. На территории зажглись фонари, не электрические, а керосиновые, развешанные на столбах через каждые двадцать метров. Их неровный, колеблющийся свет выхватывал из темноты куски реальности: то мокрую стену контейнера, то ствол автомата в руках часового, то чьё-то усталое лицо, на мгновение проступившее из мрака и снова канувшее в него.

Викинг вернулся в лагерь, когда уже совсем стемнело. Сначала послышался низкий, утробный гул моторов, потом лязг ворот, и во двор, урча и фыркая выхлопными газами, вползли два грузовика — те самые, что уходили утром на вылазку. Кузова были накрыты брезентом, но даже сквозь ткань угадывались очертания ящиков и каких-то длинных, продолговатых свёртков. Люди, ждавшие у ворот, зашевелились, зашептались, передавая друг другу новость: вылазка удалась.

Викинг спрыгнул из кабины головного грузовика первым, высокий, широкоплечий, в расстёгнутой кожаной куртке, под которой угадывался вязаный свитер грубой вязки. На поясе кобура с пистолетом, через плечо автомат, который он, впрочем, держал небрежно, как человек, давно привыкший к оружию. От него пахло морозным воздухом, бензином и той особенной, пьянящей эйфорией, какая бывает после удачного дела. Он улыбался, широко, открыто, обнажая ровные зубы, и эта улыбка странно преображала его жёсткое, словно вырубленное из камня лицо.

— Разгружайте аккуратно! — крикнул он, обернувшись к грузовикам. — Ящики с патронами в склад номер три, стволы в оружейку, под замок. Соколов! Лично проследишь, чтобы всё переписали. Каждый патрон, понял?

От группы людей отделился коренастый мужик с блокнотом в руках, кивнул и принялся распоряжаться. Викинг тем временем двинулся вглубь лагеря, на ходу раздавая указания, хлопая кого-то по плечу, перебрасываясь короткими фразами с попадавшимися навстречу людьми. Он весь светился энергией, той особенной, заразительной силой, которая заставляла окружающих распрямлять спины и дышать глубже.

— Михалыч, как пост? Всё тихо? Добро. Степан, что с генератором? Починили? Отлично, завтра проверю лично. Ксюха, красавица, что на ужин? Я голодный как волк!

Женщина в фартуке поверх тёплой куртки, стоявшая у входа в столовую, улыбнулась ему в ответ, что-то ответила, он рассмеялся, махнул рукой и пошёл дальше. Люди провожали его взглядами, и в этих взглядах читалось разное: уважение, страх, надежда, а у некоторых затаённая, почти собачья преданность.