Онлайн книга «Мертвая тишина»
|
А Сморч сказал, что вам пиздец! — Ага, бля, это ему пиздец щас будет, как только я до него доберусь! — Шнырь шагнул ближе к воротам. — Открывай быстрее, Пузырь ранен. Шмель, не теряя ни секунды, рванул рычаг замка. Ворота со скрипом распахнулись. Шнырь тут же вернулся к машине, сел за руль и медленно въехал во двор. Машина остановилась с глухим стуком, двигатель заглох. Шнырь выпрыгнул из кабины. Он пошёл к пассажирской двери, схватил Пузыря под руку. Тот стонал всё громче, его лицо было мокрым от пота, глаза полузакрыты. — Беги за медичкой! — рявкнул Шнырь, поддерживая товарища. Шмель кивнул, развернулся и потрусил в дом. Его шаги гулко отдавались по бетонному покрытию двора, а силуэт быстро растворился в темноте. Через несколько минут из дома вышли двое рабов — мужчина и женщина, оба в потрёпанной одежде, с опущенными взглядами. Они неуверенно приблизились к Шнырю, переглянулись, потом осторожно взяли Пузыря под руки. Тот вскрикнул от боли, но они, не обращая внимания, повели его в дом. Шнырь выдохнул, плечи опустились, будто сбросив невидимую тяжесть. Он провёл рукой по лицу, стирая пот и пыль, потом обернулся к Шмелю, который уже стоял рядом, держа в руках пачку сигарет. — Держи, — протянул он сигарету. Шнырь взял её, дрожащими пальцами поднёс к губам. Шмель щёлкнул зажигалкой — маленький огонёк на мгновение осветил их лица, высветив усталость в глазах Шныря и настороженность в взгляде Шмеля. Шнырь затянулся, с наслаждением втягивая дым. Он закрыл глаза, чувствуя, как тепло разливается по телу, как напряжение понемногу отпускает мышцы. Выдохнул, наблюдая, как дым растворяется в ночном воздухе. Вокруг царила тишина, нарушаемая лишь отдалённым стрекотом кузнечиков и шорохом ветра в траве. Где‑то вдали, за пределами двора, слышался вой — то ли собаки, то ли кого‑то похуже. Но здесь, у ворот, было спокойно. На время. — Ну, рассказывай, — тихо произнёс Шмель, глядя на Шныря. — Что там было? Шнырь затянулся ещё раз, посмотрел в сторону дома, где скрылись рабы с Пузырём. В его глазах мелькнуло что‑то тёмное, неумолимое. Сморч спускался на первый этаж, переступая через ступеньки с привычной ленцой — разговор с Мясником оказался не таким уж страшным, как он себе представлял, вечер только начинался, можно было немного передохнуть. Но едва он достиг середины лестницы, входная дверь с глухим стуком распахнулась. В проёме показались двое рабов — мужчина и женщина в потрёпанной одежде. Они тащили под руки Пузыря. Тот едва переступал ногами, лицо искажено болью, брюки пропитались кровью, а по бледным щекам катились капли пота. Сморч поперхнулся, рука инстинктивно схватилась за перила. Последний пролёт он преодолел тремя стремительными шагами, чуть не споткнувшись. — Пузырь? Живой? — вырвалось у него, голос дрогнул от неожиданности. Пузырь поднял на него глаза — взгляд был тяжёлый, пропитанный злобой и презрением. — Да пошёл ты, урод! — прохрипел он, с трудом переставляя ноги. Рабы молча потянули его дальше по коридору, оставляя на полу тёмные следы. В этот момент дверь снова распахнулась — на пороге возник Шнырь. Его лицо было чёрным от грязи и пота, кулаки сжаты, глаза горели недобрым огнём. — О, ты‑то мне и нужен, Сморчок недоделанный! Иди сюда, падла! — рявкнул он, не дожидаясь ответа. Шнырь рванулся вперёд, выбросил кулак — удар пришёлся точно в челюсть. Сморч отлетел на пару метров, ударился спиной о стену, сполз вниз, хватая ртом воздух. Не давая опомниться, Шнырь подскочил, добавил пинка под рёбра. Сморч вскрикнул, попытался прикрыться руками, но новый удар в живот заставил его свернуться калачиком. — Что здесь происходит? — раздался сверху спокойный, зловещий голос. Оба мгновенно замерли. Шнырь опустил кулаки, Сморч, хлюпая разбитым носом, поднял глаза. Наверху лестницы, в полумраке, стоял Мясник. Его силуэт вырисовывался на фоне тусклого света от лампы — неподвижный, будто высеченный из камня. Пальцы лениво постукивали по резным перилам, а в глазах, скрытых тенью, таилась ледяная пустота. Шнырь и Сморч враз остановились, робко подняли головы. — Да вот… Он нас бросил там в лесу… Пузырь ранен… Нам пришлось пешком… — залепетал Шнырь, пытаясь собраться с мыслями. Мясник на секунду прикрыл глаза, будто отгоняя назойливую муху. Потом медленно произнёс, не повышая голоса: — Мне насрать, кто и что. А ты чего валяешься? — обратился он к Сморчу. — Я уже сказал, что тебе надо сделать. Сморч закивал, кровь из разбитого носа капала на рубашку. Он кое-как поднялся, пошатываясь, вытер лицо рукавом и побрёл в сторону комнат, где обитали его люди. Каждый шаг давался с трудом — то ли от боли, то ли от страха. Мясник развернулся и неспешно ушёл наверх. Его шаги звучали размеренно, будто отсчитывая секунды чужой судьбы. Дверь кабинета на втором этаже тихо щёлкнула — и снова воцарилась тишина. Шнырь постоял ещё немного, тяжело дыша. Кулаки всё ещё дрожали от ярости, но теперь к ней примешивалось что-то другое — усталость, опустошение. Он провёл рукой по лицу, смахнул пот, потом медленно направился на кухню. Там пахло подгоревшей кашей и дымом. Он открыл шкаф, достал кусок чёрствого хлеба, схватил с полки банку тушёнки. Руки дрожали, но он упорно вскрывал консерву, пока нож не соскользнул, оставив на ладони неглубокий порез. Шнырь даже не поморщился. |