Онлайн книга «Мертвая тишина»
|
Она зажмурилась, пытаясь отгородиться от звуков, от запахов, от реальности. Но крики проникали в сознание, разрывали его на части. Она хотела закричать в ответ, позвать их, сказать, что она здесь, что она слышит, но голос не шёл — только беззвучные всхлипы вырывались из горла. И она продолжала биться — тихо, отчаянно, зная, что никто не придёт на помощь. Когда замолчал и Юрка, Яна уже перестала соображать. Сознание плавало в вязкой мути, где реальность смешивалась с обрывками кошмаров. Она не чувствовала ни холода пола, ни боли от врезавшихся в кожу ремешков — только глухую, всепоглощающую пустоту внутри. Она лежала и молила об одном — чтобы этот кошмар закончился. Не важно как: пусть всё просто остановится, растворится, исчезнет. Даже мысль о смерти казалась не страшной, а спасительной — как последний, долгожданный вздох облегчения. Яна вслушивалась в тишину, каждую секунду ожидая услышать последний Пашкин крик — тот, после которого уже не будет ничего. Но минуты шли, а в доме было тихо. Слишком тихо. Эта тишина давила сильнее криков, заполняла голову гудящим вакуумом, от которого закладывало уши. И вдруг — звук. Едва уловимый, пришедший словно из другого мира. Глухие хлопки. Раз, другой, третий… Они звучали отдалённо, где-то очень далеко отсюда, будто сквозь толщу воды. Потом ещё — ритмичные, монотонные, словно кто‑то методично бил ладонью по мягкой поверхности. Яна попыталась сосредоточиться, понять, что это, но мысли путались, ускользали. Затем послышались шаги. Чёткие, размеренные. Они приблизились на мгновение, будто человек остановился у двери, а потом стали удаляться — всё дальше, дальше по коридору. Хлопнула дверь. Звук получился гулким, окончательным, будто кто‑то поставил точку в этой жуткой симфонии. Теперь тишина была оглушающей. Яна лежала, не шевелясь, и пыталась осознать: что это было? Что произошло? Куда ушли эти звуки? В голове крутились обрывки мыслей, но ни одна не успевала оформиться — их смывала волна усталости, безысходности, опустошения. Где‑то за окном щебетали птицы. Обычный день страшного мира. Но для Яны мир навсегда раскололся на «до» и «после». Она закрыла глаза, и в этой темноте перед ней вспыхнули образы: Пашка, кричащий в ярости; Юрка, бьющийся о стену; подруги, чьи имена теперь звучали как эхо из прошлой жизни. А потом — лицо "чудовища", его безумные глаза, улыбка, капли крови на щеках… Яна вздрогнула. Ей показалось, что она снова слышит шаги. Но это был лишь стук её сердца — медленный, тяжёлый, будто отсчитывающий последние мгновения. _______ Мясник довольно выдохнул, наслаждаясь картиной. Солнечный свет, льющийся через окно, выхватывал из полумрака отдельные детали: бледное лицо жертвы, капли крови на полу, причудливые тени, пляшущие по стенам. Божественный пир продолжался — каждый крик, каждый вздох, каждая капля крови складывались в идеальную симфонию, которую он так долго создавал. Остался всего один. Последний штрих перед тем, как приступить к "ней" — особенной жертве. Она уже почти готова принять новую жизнь, которую он дарует ей. Её измученный разум, сломленный страхом и болью, станет идеальным сосудом для новой жизни. Второй висел распятый на стене, опустив голову. Тело безвольно обвисло, руки были прикованы к деревянным балкам, ноги чуть-чуть касались пола. Видимо, отключился — слишком слаб, чтобы выдержать даже начальную стадию. Мясник с лёгким разочарованием покачал головой. Слабые, слабые жертвы. Ни стойкости, ни глубины отчаяния, которое могло бы придать ритуалу истинную силу. |