Книга Мертвая тишина, страница 171 – Анна Денисова, Виктория Сталь

Яркие картинки того, что может случиться с отцом, мелькали в голове с пугающей регулярностью. Они были такими чёткими, будто кадры из кошмарного фильма, который невозможно выключить.

Вот толпа бродячих набрасывается на него — грязные, страшные лица, сверкающие безумием глаза. Отец отбивается, машет ножом, но их слишком много. Они хватают его за одежду, тянут в разные стороны, его крики тонут в шуме и хаосе, а потом он исчезает, поглощённый этой человеческой волной.

Или бандиты поймали его — грубым движением ему заламывают руки за спину, прикладом бьют по голове. Он падает на грязный асфальт, а они склоняются над ним, достают ножи. Карина видит каждую каплю крови, каждый рваный вздох, слышит хруст ломающихся костей…

Она начинала мотать головой, стискивая кулаки так, что ногти впивались в ладони. «Нет, нет, нет…» — шептала она, словно пытаясь отогнать эти видения силой воли. «Нет, он вернётся, он жив, с ним всё хорошо…» Но сердце колотилось так сильно, что, казалось, готово было вырваться из груди. На глаза наворачивались слёзы, щёки становились мокрыми, а дыхание превращалось в короткие, рваные всхлипы.

Иногда она останавливалась посреди комнаты, замерев, как статуя, и смотрела в одну точку, будто пытаясь силой мысли дотянуться до отца, услышать его голос, почувствовать тепло его рук. Пальцы непроизвольно сжимались и разжимались, а в горле стоял ком, мешающий дышать. В такие моменты мир вокруг терял краски, становился серым и безжизненным, как старая фотография.

Карина пыталась отвлечься: листала книги, открывала и закрывала шкафы, перебирала вещи, но ничего не помогало. Тревога сидела внутри, как заноза, пульсировала в висках, сжимала горло. Она знала, что нужно взять себя в руки, но не могла — страх был сильнее логики, сильнее здравого смысла.

И тогда она просто садилась на пол, обхватывала колени руками и тихо плакала, позволяя себе быть слабой. Лишь в эти минуты отчаяния она чувствовала, что ещё жива, что сердце ещё бьётся, что надежда, хоть и крошечная, всё ещё теплится в её душе.

Елена приготовила бульон, аккуратно слила его в керамическую кружку, чтобы остыл. Пар поднимался лёгкими завихрениями, наполняя кухню тёплым, чуть пряным ароматом. Она задумчиво помешала содержимое ложкой, проверяя консистенцию, затем отставила кружку в сторону. Достала из шкафчика большой прозрачный стакан, налила в него свежей прохладной воды, наблюдая, как капли конденсата медленно стекают по стеклу.

На кухню зашла Аня — её походка выдавала усталость. Она остановилась в дверях, окинула взглядом Елену, затем кружку и стакан на столе.

— Для Матвея? — тихо спросила Аня, её голос звучал приглушённо, будто она боялась нарушить хрупкую тишину.

Елена кивнула, не поднимая глаз. Её пальцы нервно теребили край кухонного полотенца.

— Да… Жалко мне его, — она вздохнула, и в этом вздохе смешались усталость, тревога и безнадёжность.

Аня задумчиво смотрела в окно, где за стеклом медленно опускался вечер — небо окрашивалось в багряные тона, а тени становились всё длиннее. Она помолчала несколько секунд, будто собираясь с мыслями.

— Как думаешь, он сможет… побороть свою зависимость к алкоголю? — задала вопрос Елена, её голос дрожал, выдавая внутреннюю борьбу. — Или это уже безнадёжно?