Книга Солдатский крест, страница 46 – Александр Карпов

— Фамилия, имя, год рождения, национальность, звание? Специальность есть какая? Документы? – спросил его тот, кого пленные красноармейцы уже прозвали между собой «холуем».

— Василий Иванов. Год рождения – восемнадцатый. Русский. Пехотинец. Из крестьян, ваше благородие, – бодро ответил тот, демонстративно выпячивая вперед грудь.

Валентин тут же понял, что вряд ли его товарища действительно зовут Василием. И фамилия у него может быть другая. Слишком распространены в его стране и Василии, и Ивановы. Но он решил вести точно такую же игру, что вел с врагом парень.

— А документы мои ваши солдаты забрали у меня. Сами из карманов вытащили два дня назад, как я в плен попал, – продолжил назвавшийся Ивановым.

Холуй вполголоса перевел все сказанное на немецкий язык. Офицеры одобрительно кивнули, реагируя на полученные от пленного красноармейца ответы, но все равно нахмурились, не получив от него подтверждающих документов. Стоявший позади них солдат быстро записал данные парня в тетрадь.

Процессия переместилась к Валентину и остановилась перед ним.

— А его ни о чем пока не спрашивайте, ваше благородие, – неожиданно произнес Иванов, обращаясь к немецким офицерам. – Не говорит он пока и плохо слышит. Контузия, понимаете. Денька три-четыре обождать надо, пока оклемается.

От неожиданности Валентин даже вздрогнул. Такого развития событий он никак не ожидал. Опекавший его товарищ спас его своими действиями. В одно мгновение он понял, что не смог бы так же демонстративно заигрывая вести себя с гитлеровцами.

— Документов у него тоже нет. Ваши уже забрали. А так солдат он, из обоза, – едва ли не с улыбкой произнес Василий.

Холуй недовольно покачал головой, но все же перевел на немецкий язык все то, что услышал от пленного. Офицеры, услышав информацию, переглянулись между собой с нескрываемым недовольством на лицах. Потом старший из них махнул рукой в сторону Валентина, и они перешли к опросу следующего красноармейца.

Через полчаса, закончив перепись пленников, гитлеровские солдаты повели их, как потом оказалось, к полевой кухне, дымившей неподалеку и источавшей по округе запах варева.

— Бурду какую-то сготовили. Пахнет не очень, – произнес кто-то из красноармейцев.

— А тыловой обоз из нашего полка. Видать, им достался как трофей, – ответили ему в строю.

Колонна пленников на ходу перестроилась в очередь к полевой кухне на раздачу горячего варева, чем занимались еще два попавших в плен красноармейца. Один из них, что стоял с половником у бака, узнал некоторых из подошедших к нему бойцов и с улыбкой негромко выкрикнул:

— У кого своего котелка нет, то я дам. Подсобрали кое-что. А то немцы вещмешки почти у всех отобрали.

Пленные одобрительно загудели в ответ.

Дождавшись своей очереди, Валентин получил из рук армейского повара полный котелок горячего варева и ложку, которую, как и многие, по неопытности хранил со всеми вещами, которых полностью лишился, когда попал в плен.

— Набивай брюхо, солдатик, – подбодрил его Иванов, – а то когда еще придется поесть. А тут наши ребята по полному котелку нам всем налили. Еда, конечно, не ресторанная. Но и жалоб на нее никто принимать не будет.

Валентин одобрительно кивнул ему в ответ и посмотрел на то блюдо, что было выдано. Не избалованный жизнью, не знавший, что такое рестораны, привыкший к простому крестьянскому столу и обыкновенной армейской пище, он с негодованием в душе оценил то, что было в его котелке. Жидкая масса, по его беглой оценке и по источавшемуся запаху, напоминала остатки того, что когда-то находилось в огромном баке полевой кухни. Потом его содержимое вычерпали. А остатки на дне и стенках залили водой, добавили найденного в деревне плохо просеянного пшена, смешанного с песком и землей, и все это сварили для пленных солдат Красной армии.