Книга Солдатский крест, страница 45 – Александр Карпов

— Ничего, – произнес солдат, – денек-другой, и все вернется. Контузия – штука коварная. Но руки-ноги целы, уже хорошо. Оклемаешься.

За пределами амбара гитлеровцы построили всех пленных в одну шеренгу. Краем глаза Валентин заметил, что вчера в амбар их завели в меньшем количестве, чем было в строю сегодня утром.

— Видать, только что откуда-то пригнали, – словно услышав его немой вопрос, произнес кто-то в строю.

— Становись! – протяжно пронеслась вдоль шеренги пленных бойцов Красной армии команда, перед которыми и в стороне стояли немецкие солдаты в количестве не менее взвода.

Молодой человек начал искать взглядом того, кто отдал им команду на русском языке.

— Повторяю, – отозвался тот же самый голос. – Становись! Кто не слышит или не хочет подчиняться, будет немедленно расстрелян перед остальными.

Упоминание расстрела моментально дисциплинировало военнопленных. Разговоры и ворчание прекратились.

— По порядку рассчитайсь! – произнес голос.

Сейчас Валентин увидел его обладателя. Невысокий, стройный человек. Русоволосый, гладко выбритый, с выправкой кадрового военного, он стоял впереди всех гитлеровцев и говорил на чистом русском языке. Внешность его была типично славянская, но форма и знаки различия на ней были немецкие. Держался он не очень уверенно, видно, что нервничал. Бегающие его маленькие глаза говорили о том, что он боится одновременно как своих покровителей, так и пленных солдат Красной армии. Первых он боялся, как холуй боится своих хозяев и пытается выслужиться, а вторых побаивался потому, что они не испытывали перед ним страха и смотрели на него с презрением.

— Холуй! Иуда! – пронесся шепот вдоль шеренги пленников.

Тот, похоже, услышал слова, произнесенные в его адрес. Блеснувшие от страха глаза выдали его.

— Офицеры Великой нации и Великой германской армии, – продолжил он, – сейчас пересчитают вас и перепишут ваши имена. Не пытайтесь чего-либо утаить от них. От того зависит ваша жизнь. Непокорных, а также нарушителей дисциплины ждет расстрел. Потом вас всех накормят и отведут на работы.

— Табачку бы! – выкрикнул кто-то из строя.

— Все свои вопросы вы сможете задать мне потом, – тут же ответил немецкий прислужник.

Его слова были прерваны нарастающим гулом авиационных моторов, доносившимся откуда-то из-за низких и серых осенних облаков. Ему вторила начавшаяся канонада. Гремели раскаты орудийных выстрелов.

— То не наши. Похожи на немецкие, – прокомментировал звуки работы артиллерии кто-то из пленных.

Валентин от услышанного плотно сжал губы. Досада за новое поражение на одном из участков обороны родной армии охватила его. И как яркое пятно на темном фоне вставали перед его глазами картины из увиденных несколько дней назад сражений с участием танков Т-34, уверенно громивших бронетехнику гитлеровцев и одним-двумя выстрелами поражавших ее. Где все эти танки? Почему сейчас их нет на поле боя? Почему, уничтожив столько стальных машин врага, они не добились общей для всех победы над ним? Почему отступили, не дрались до последнего, дали разбить его стрелковый полк? Почему враг сейчас в трехстах километрах от столицы и уверенно идет вперед уже четвертый месяц войны?

Он пришел в себя только тогда, когда два немецких офицера в сопровождении прислужника и солдата-писаря уже стояли перед его опекуном и задавали ему вопросы.