Книга Ты умрешь влюбленной, страница 132 – Юлия Лист

На это замечание Сильвия ответила легкой полуулыбкой – ей польстили слова Эмиля.

— Пока Зоя выступала переговорщиком, – продолжил он, – я едва не сошел с ума и, простите, был со многими груб. Но я не знал, что вся прислуга в замке – союзники Даниеля. Этого я не учел! Как не учел поначалу того, что дедушка Абель окажется бывшим военным шпионом и устроит настоящую охоту на мою напарницу, будет ее мучить, заставляя искать проклятое второе хранилище.

Эмиль выдохнул, стал тереть ухо, открывать и закрывать рот. От слабости у него падало давление в сосудах.

— Даниель, не могу поверить, что все это правда, – поднялась Сильвия. – Я всегда искренне и нежно любила тебя, как сына. Жалею, что мне пришлось тогда заявить о пропаже кредитной карточки, но я переживала за твою безопасность. Ты был слишком молод, слишком на всех обижен, мог натворить глупостей и погибнуть. А ты до сих пор не можешь мне этого простить. Я никогда не считала тебя убийцей! Всегда была твоим союзником, и ты называл меня матерью. Я растила твоего ребенка, занимаюсь документами о его усыновлении. И ты хотел отплатить мне смертью?

— Каждый получает по заслугам, – глухо проговорил Даниель.

— Но ты теперь сядешь в тюрьму…

— Вы смошенничали! – Тот разозлился. – Я не услышал ни одного доказательства того, что именно я убил отца и дядю Филиппа. Одни только красивые доводы!

— Ты убил месье Аракаву. – Эмиль достал из кармана телефон, открыл какое-то приложение и протянул Даниелю. Все услышали его голос, сообщающий, что он не хотел убивать повара, признавался, что желал смерти Сильвии, Ксавье, отцу и довольно ясно озвучивал свои мотивы.

Тут все повернули головы к окнам. Меж оливковыми деревьями показался белый фургон, он подъехал к фонтану, и водитель заглушил мотор. У Веры едва не остановилось сердце. Из фургона вышел высокий худощавый человек в сером спортивном костюме и кроссовках, на голове его был капюшон, натянутый почти до самого подбородка.

— А вот и пасхальный подарок, Даниель, – с грустью сказала Сильвия. – Ты так переживал, что мы якобы обманули Бэнкси с его картиной… Я решила вернуть художнику «Девочку с воздушным шариком». Это и есть наш гость и клиент. Самый важный из всех, что когда-либо здесь бывал. Ксавье, – обратилась она к сыну.

Тот поднялся, с достоинством поправил подтяжки и вышел в двери, за которыми были технические помещения, но быстро вернулся, неся нечто прямоугольное размером метр на семьдесят-восемьдесят сантиметров, завернутое в крафтовую желтовато-серую бумагу и перевязанное бечевкой крест-накрест. Он сам распахнул дубовые двери и вышел к художнику, который предпочитал оставаться на расстоянии.

Все прилипли к окнам, наблюдая, как Ксавье положил сверток на каменный пол посреди двора и стал удаляться, шагая задом наперед.

Бэнкси поднял сверток и развернул его, показав всем картину в толстой золоченой раме, той самой, в какой ее запечатлели на аукционе Сотбис. Из-под рамы выглядывали смятые от долгого лежания узкие полоски полотна. «Девочка» была разрезана лишь до середины, как полагалось. Шредер тогда замкнуло, картина была испорчена не до конца.

Бэнкси вынул из фургона огромный металлический чан, поместил в него картину, закидал ее крафтовой бумагой и поджег. Из чана взметнулся огонь.