Книга Дом на Баумановской, страница 77 – Юлия Лист

Швецов, чуть оглушенный отповедью Грениха, промолчал, – тот говорил правду, прокурору нечем было крыть, он развернулся к мальчику и вновь вытянул на него палец, тряся им в воздухе так, словно его било током. Запонка бросала на стену россыпь бликов.

— Ты ставишь меня в ложное положение. Мало того что обрек позором семью… обрек на позор… – он запнулся, будто внезапно сбитый с толку, повернулся к Фролову: – Экспертизу я запрошу на Мясницкой.

И вышел, хлопнув дверью. Некоторое время все молчали.

— Не прогибайся под него, Фролов, – молвил Константин Федорович. – Ты не раб или крепостной. Сейчас его беспокоит только собственная репутация, оказавшаяся под ударом. Но ты, как старший следователь, имеешь полное право запрашивать любые экспертизы, опровергать какие угодно, кажущиеся тебе сомнительными, доводы. И вообще – вести дознание, как считаешь нужным. Швецов здесь участия принять не сможет, потому что дело касается его племянника. Так что руки твои ничем не будут связаны.

— Но что мне делать, если подозреваемый сам сознается в содеянном? – развел руками Фролов.

— Ничего это не значит. Ты же видишь, парень боится, на сестру начнут думать, на ее жениха, которые приходили буквально за четверть часа до убийства, на мать тоже покажут. Ты же за это беспокоишься? – Грених нагнулся к мальчишке, чтобы разглядеть его лицо. Тот так низко опускал подбородок, что, казалось, его шея не выдержит и скоро начнет трещать по всем позвонкам.

— А как быть с его руками? Все пальцы и обе ладони в порохе.

— Коля стрелял, видимо, под чьим-то давлением, но нарочно мимо, чтобы истратить патроны. Так? Я прав? – Грених опять предпринял попытку заглянуть Коле в лицо. Тот едва заметно дернулся при этих словах, и Константин Федорович расценил их как согласие и выпрямился. – Настоящий убийца вырвал оружие из его руки, об этом говорит синяк на указательном пальце – палец был под спусковой скобой, когда некто резко дернул. Вырвал из руки и застрелил доктора, сидящего за столом. Доктор был неповоротлив, а между столом и стеной пространство невелико, не успел подняться… Ладно, чего гадать. Завтра будет готова дактилоскопическая экспертиза, и мы узнаем, кто этот третий. Сняли со всех, кто живет в этой квартире, отпечатки?

— Да, – Фролов опустил глаза.

— С жениха тоже?

— И с него сняли.

Колю отвели в камеру, в которой покончил с собой Кисель.

— На всякий случай, – тихо попросил Грених уже в коридоре. – Снимите с него ремень, обыщите хорошенько, режущие и колющие предметы все изъять. И двойную охрану.

Фролов кивал, давя зевки. Шел второй час ночи.

На следующий день Грених вырвался из института лишь к полудню, надеясь, что уже готова дактилоскопическая экспертиза и объявлена сумма залога. И каково же было его удивление, когда он узнал, что залог за мальчишку никто вносить не собирается.

— Это как же так? – недоумевал Грених, глядя на потупившегося Фролова.

— Так. Готовим в ардом. Мать съехала из квартиры к родственнице или подруге, куда-то на Тверскую. Сестра тоже отказалась его навестить.

— А Швецов? – с надеждой спросил Константин Федорович.

— Отказался, категорически. Все еще считает его виновным, – покачал головой Фролов. – И отпечаток… не совпал ни с одним из оттисков пальцев тех, кто жил в квартире.