Книга После маскарада, страница 94 – Юлия Лист

— Так я и думал, – Грених бросил взгляд на гудящую сеть водопроводных труб и серый кафель вокруг них.

— Значит, это были не вы? У меня странное чувство, что меня заставили участвовать в чем-то нехорошем. Что-то боязно!

— А вчера, когда шел туда ночью в костюме Пажа, боязно не было? – не выдержал Грених. – И где только взял эти тряпки?

— В том же театре товарища Мейерхольда. Мне паренек сказал, который приглашение принес, чтоб насчет костюма я не переживал и прямо в этот театр с утра зашел – выдадут.

— Какой паренек?

— С виду сорванец, сразу по нему видно было, руки в карманах держал, в зубах папироса. С Сухаревки шпана, там таких полно.

— Переодевайся давай, – недовольно фыркнул Грених; и Антон принялся выползать из своих брюк. – Что он еще сказал?

— Что профессор из центра Сербского эксперимент ставит и меня зовет, и что это только для избранных.

— Засада, – процедил Грених. Несколько секунд он наблюдал, как Антон судорожно справлялся с пуговицами на рубашке. – Значит, так, вот что сделаем. Когда все больные уснут, ты сядешь рядом с Виктором Филипповичем и будешь сидеть, не спуская с него глаз. Он в конце концов не выдержит, уснет. И тогда ты запишешь свое вчерашнее приключение как протокол: я такой-то, такой-то, получил приглашение на такое-то собрание. И дальше по пунктам: что было, как было – все, что запомнил. Дату и подпись. И держи при себе.

— А это точно не вы? – Антон дернул бровями, в лице застыли испуг и сомнение.

— Если считаешь, что я – так и пиши, если чувствуешь подвох – тогда наведи у себя в голове порядок, настрой память и здравый смысл, и правда сама сыщется. Понял?

— Понял.

— Что ты понял?

— Что это были не вы, теперь вижу. Протокол напишу.

Грених сунул в руки санитару комплект, повернул к двери, собираясь выйти.

— А формалин мне выдадут? – протянул к нему руку Соловьев. Константин Федорович остановился, посмотрел на мальчишку, стоящего в одних трусах и прижимающего к груди форму санитара.

— Ты же руки себе сожжешь, дурья башка. Мой просто мылом чаще.

Грених заторопился в кабинет к Евгению Николаевичу. Тот встретил его неприветливо, хотя слыл по характеру человеком довольно миролюбивым. Озабоченно хмурился и фырчал.

— Костя, садитесь, – махнул он на стул перед своим столом конторского типа. – Дело есть, срочности небывалой. Сразу скажу, сегодня вам придется поработать в темпе, потому что заседание на завтрашнее утро назначено.

— Какое заседание? – нахмурил брови Грених, с опаской опускаясь на стул. – Завтра ведь суббота, Евгений Николаевич.

— Суббота, знаю. Будем решать, продолжать ли наши исследования гипнотерапевтического метода. С экспериментами над больными, которым вы стали позволять слишком многое, с театральными постановками, которые вы затеваете, превратив обычный сеанс в целое представление, нам мягко посоветовали заканчивать.

Почувствовав подвох, Константин Федорович ничего не ответил. Но в голове завертелись вихрем мысли, взметнулись, как снежный буран, а потом выстроились в стройный причинно-следственный состав. Кто-то что-то успел Довбне нашептать на Грениха. Клуб «Маскарад», очевидно, долго не протянет. Приглашенные скоро поймут, что их водят за нос, поэтому нужно было спешить устроить все так, чтобы профессора успеть выставить виноватым. Интересно, а трупы в черной пене они тоже на него повесить собираются? У него не было никакого алиби в те дни, когда происходили убийства. Он не ночевал дома и был у Риты, а ее, как иностранку, которая к тому же ходит в компании циркачей, окрещенных Мезенцевым цыганами, в качестве свидетеля могут и не принять, посчитают неблагонадежной.