Книга После маскарада, страница 97 – Юлия Лист

К двум ночи он силой выдернул себя из воспоминаний и вернулся к бумагам. Теперь у него полсотни психических больных и доклад по гипнозу.

Ближе к четырем в окне забрезжил рассвет. Петя, увы, так и не явился.

Еще через час солнце выбросило паутинки-лучи на подоконник. Грених обернулся к окну. По сине-золотистому полотну летнего неба над зелеными островами крон, меняя очертания, плыли, словно по экрану кинотеатра, белые перья облаков.

Тишина огласилась громким хлопком двери – к столу подлетел взлохмаченный, несколько бледноватый, с тенями под глазами Петя. Грених отодвинулся от стола и скрестил руки на груди, оглядев молодого человека с ног до головы подозрительным взглядом.

— Константин Федорович, – начал стажер. – Константин Федорович! Я… Я, как домой пришел, увидел записку соседки, что вы звонили и просили принести мои записи, тотчас сюда прибежал. Я принес… вот, – он поднял портфель.

— Времени сейчас сколько?

— Без пяти пять.

— Утра, – добавил Грених. – Я ведь просил вчера вечером зайти.

— Я не знал… Если б знал, явился бы незамедлительно, тем более вчера меня после выезда на Мясницкую сразу же отпустили, я не поехал в морг. Новый этот судмедэксперт не позволил, ни в какую, а ведь едва старше меня на год.

— И где же ты ходил до пяти утра, а? – Грених приподнял бровь.

— С девушкой в кино, а потом на набережной гуляли до трех ночи. Я ее проводил, пришел домой, устал, спать хотел, но увидел вашу запис…

— С Асей? – перебил его Грених. – С Асей ходил?.. Я надеюсь.

— Нет, не с ней, – смешался Петя. – С другой, с рабочего факультета.

— Имя назвать можешь? Она подтвердит, что с нею этой ночью гулял?

Петя вскинулся, глаза его округлились.

— Константин Федорович, нет, наверное, это было бы с моей стороны бестактностью – просить ее подтверждать такие вещи. Я вам-то сказал… как бы по секрету. А зачем это?

— Алиби.

— Алиби?

— Петя, я знаю, что ты там был, – решил открыться Грених, осознавая, что больше юлить и играть в угадайку времени у него нет. – Кто ты? Призрак? Раджа? Или, может, Самурай?

Петя отшатнулся совершенно искренне, похлопал глазами и медленно поставил на стул свой портфель, набитый блокнотами.

— Призрак или Раджа? – неуверенно переспросил он. – В каком смысле? Что это? Такая проверка? Задачка?

— Не отпирайся. Майка видела у тебя приглашение, – профессор вынул из-за пазухи свое с изображением фокусника и бросил его на стол поверх папок.

— Фокусник? – вырвалось удивленное у Пети. Он взял приглашение, стал читать, перевернул его, посмотрел на Грениха. – Ничего не понимаю. И Майка – дочка ваша видела у меня такое же? Ей не показалось? А что оно означает? В этом есть что-то преступное? Никак не пойму, что все это значит. Расскажите мне, Константин Федорович, пожалуйста.

— Некто под моим именем устраивает в театре Мейерхольда по ночам нечто вроде театральных постановок с гипнозом.

— С гипнозом? Это только для фокусников, что ли? А вы тут при чем?

Со вздохом Грених приподнял брови и провел по лицу рукой, устало опустив локоть на стол.

— То есть ты не знаешь ничего?

— Нет! Честное комсомольское слово!

Грених долго молчал, уронив в ладонь лицо. Он был бы рад поверить молодому человеку, но того выдали две детали. Он отшатнулся, едва услышал слова «призрак», «раджа» и «самурай». Человек, которому говорят совершенно для него новые и непонятные вещи, удивляется мягче, без проявлений шока. И вторая деталь. Взяв приглашение, еще не успев прочесть его, он воскликнул: «Фокусник!», что означало лишь одно – Петю удивил не факт собрания, а то, что Грениху выпала маска Фокусника. Он там был, увы. Но он так искренне отнекивался, да еще и рубанул это извечное заклинание советской молодежи – «честное комсомольское», которое было таким же честным, как клятва францисканских монахов перед божественным символом.