Книга Желтый мокасин для любовника. Веселые рассказы, страница 69 – Наталья Барабаш

— Вы, дятел, еще не ели? Пожалуйста, пожалуйста, мы не спешим! А что это вон та группа синиц стесняется? Подлетайте, места хватит!

Выяснилось, что все любят подсолнечник, а остальное деликатно оставляют на тарелке: спасибо, мы уже сыты… Может, вон тот снегирь потом попробует?

Внизу подбирают упавшие зерна черные грачи: ничего, ничего, мы понимаем, такая красивая кормушка не про нас, да вы не беспокойтесь, мы тут поедим…

Прямо фойе Венской оперы какое-то.

И вдруг похолодало. Выпал снег. Ни травы, ни кустов с ягодами. Выглядываю утром с идиотически-благостной улыбкой за окно. А там настоящая битва! Кормушки внутри почти пусты. На них, как истребители, пикируют синицы, пытаясь выкурить окопавшихся там огромных, плюнувших на иерархию грачей.

Остальные пернатые вывалили на улицы, требуя от меня семечек. Стали летать перед окнами, массово выходить на снег под кормушкой и вышагивать агрессивными кругами. Вы там у себя в доме жируете! А мы голодаем! Даешь зерен и орехов!

Я пошла и насыпала им корм.

И тут откуда-то из леса выскочили какие-то бритоголовые мускулистые птицы в сером. Раньше я их ни разу не видела. Явно пришлые. Они организованно и четко, как по команде захватили обе кормушки. Просто залезли в них толпой, и тут же по-военному четко рассредоточились в оконцах-бойницах по всему периметру: клювами наружу, а задницами – в корм. Сами почти не едят. Но и других не пускают. Долбают клювами каждого, кто к добру сунется.

Народ, то есть синицы, заволновался, забегал, залетал. А сделать ничего не может. Прибыл здоровый дятел. Прикинул расстановку сил. Понял, что у тех в сером – явное численное преимущество. Пошел на хитрость. Залетел на деревянный шест, на котором кормушка стоит. И давай что есть силы стучать по нему клювом. Кормушка вибрирует, грохочет. Мускулистые парни испугались и улетели. Дятел поел. Но тут, очевидно, бритоголовым пришла команда сверху – нагрянули они кучей, согнали дятла. И снова сидят, матценности от пернатого народа охраняют.

Я издалека с интересом наблюдала за их схваткой. Решила пока в расстановку сил не вмешиваться. А просто насыпала в длинный поддон из-под ящика для цветов целую кучу корма. Поставила на землю. И стала смотреть, как пернатый народ попроще бросил золотую кормушку и бьется теперь за эту еду. Выясняет между собой, кто из них самый крутой и право имеет.

Я тихонько посмеиваюсь. Стоит только топнуть мне ногою… Да что говорить.

В их ожесточенной схватке все нити – в моих руках. Потому что у кого корм, тот и главный.

Вообще-то кормушек у нас в саду две. Одна наверху, в центре сада, прямо перед окнами: чтобы наблюдать жизнь пернатых обжор. Вторая – внизу, у дровника, рядом с лесом. Кормушки совершенно одинаковые. А птицы в них – разные. Я их так и зову: верхние и нижние. Верхние – привереды. Простые семечки едят плохо. Им дорогие орехи подавай. За кормушку идут постоянные войны: то дятлы прилетят, всех разгонят, то военная хунта каких-то серых птиц берет кормушку под полный контроль, то ворона пытается взгромоздиться, то птицы помельче между собой гражданскую войну начинают, а под кормушкой их стережет наглый соседский кот. Короче, бурная жизнь, полная опасностей. Внизу пасутся в основном одни синицы, шумно сметая любую еду. Верхние – смелее, нахальнее, общительнее и конкурентнее. Нижние – попроще, держатся стаей. И вот что я сегодня за собой обнаружила. Я не докладываю нижним орехов. То есть верхним насыпаю с горкой, а иногда еще и днем отдельно подкидываю: что-то они плохо кушают… А нижним кидаю щепотку. А иногда и не кидаю – и так обойдутся. Более того, я им и семечек чуть меньше сыплю. Не баре. А если корм заканчивается, так и вовсе вниз не иду. Потерпят. Отдаю все верхним. И все это – даже не отдавая себе, такой толерантной, отчета в дискриминации бедных и нарушении птичьих прав. Что ж, все живое похоже. Как ты себя позиционируешь, так тебя и кормят.