Книга Во сне и наяву, страница 104 – Татьяна Бочарова

Я почувствовала, как болезненно сжалось сердце. Никакое действие коньяка не могло полностью заглушить сказанное Мариной Ивановной. Мысль об Анфисе была как острый нож. И все-таки я упрямо мотнула головой:

— Не хочу ни о чем думать. Вы не имеете права задерживать меня.

Марина Ивановна посмотрела на меня с жалостью, как на тяжелобольную.

— Ты права, не имеем. Что ж, – она опустила голову, – хочешь идти в училище – иди. Юля завтра позвонит туда, узнает, какие экзамены нужно сдавать. Документы мы тебе оформим. Еще вопросы есть?

— Нет.

— Тогда выйди, пожалуйста.

Я кивнула и, не попрощавшись, вышла из кабинета.

1

Три месяца пролетели в сплошной суете.

В начале июля я в сопровождении Жанны уехала в Москву и сдала экзамены в училище на все пятерки. Меня зачислили на первый курс, дали койку в общежитии, снабдили комплектом учебников и даже спецодеждой.

Когда все формальности остались позади, мы с Жанной отправились на мою квартиру. Я немного волновалась, предвкушая скорую встречу с Макаровной – за все эти годы мы с ней так ни разу и не повидались, но я не была зла на старуху, прекрасно понимая, что проделать путь до загородного интерната ей не под силу.

О родителях своих я знала следующее: отец умер год назад, а мать находилась на принудительном лечении в психиатрической больнице. Обе комнаты должны быть записаны на меня, и Марина Ивановна поручила Жанне убедиться в том, что все в порядке.

Я шла и не узнавала ничего вокруг. Двор изменился: исчезли сиреневые заросли в дальнем углу, вместо них теперь была огороженная площадка, на которой увлеченно гоняла мяч компания подростков. Возле подъездов вереницей тесно стояли новенькие машины, на заново покрашенных дверях висели коробочки домофонов.

В довершение ко всему напротив нашей старенькой пятиэтажки вырос огромный высотный дом, весело сияющий новенькими, промытыми до блеска окнами.

Жанна набрала номер моей квартиры. Послышался настойчивый писк, однако дверь никто не открывал. Очевидно, Макаровна отлучилась куда-то по делам.

— Что ж, – Жанна поглядела на часы, – давай в магазин сходим, что ли. Купим тебе продуктов. Вернемся, глядишь, и соседка твоя подойдет.

Мы так и сделали. Дошли до ближайшего супермаркета, которого раньше тут и в помине не было, купили хлеба, пакет молока, триста грамм докторской колбасы и сухари.

Я с изумлением и восторгом смотрела на полки, сплошь заставленные товарами в ярких разноцветных упаковках. Четыре года назад мы с Макаровной ходили отовариваться в гастроном через дорогу. Там пахло подгнившим мясом, громко ругались пьяные грузчики, а продавщицы смотрели на меня с презрением и скукой.

Я даже вообразить себе не могла, что теперь у нас в районе есть такая красота. На кассах сидели симпатичные девочки в чистеньких кружевных наколках. На груди у каждой была пришпилена табличка с именем и фамилией.

Пальцы девушек стремительно бегали по кнопочкам кассовых аппаратов, на табло высвечивались цены, продукты летели в блестящую металлическую корзину.

Закончив с покупками, мы вновь подошли к дому. На сигнал домофона по-прежнему никто не ответил, и Жанна набрала кнопки наугад.

Отозвался какой-то старичок, он пустил нас в подъезд. Мы поднялись по лестнице, на всякий случай позвонили в дверь нашей квартиры и убедились, что там действительно никого нет.