Книга Во сне и наяву, страница 105 – Татьяна Бочарова

— Интересно, – хмурясь, произнесла Жанна. – Куда же запропастилась твоя Макаровна? Ты ж говорила, она почти не выходит на улицу.

— Говорила.

— Давай-ка на всякий случай спросим соседей. – Она надавила кнопку на ближайшей двери.

Открыла пожилая женщина, которую я смутно помнила – кажется, она по утрам водила внука в детский сад, а он отчаянно вопил и цеплялся рукавицами за перила.

— Вам кого? – Соседка, близоруко прищурившись, смотрела на нас.

— Вы помните эту девочку? – Жанна подтолкнула меня вперед.

— Н-нет, – женщина неуверенно покачала головой, – не помню.

— Ну как же, она ведь жила рядом с вами, на одной лестничной площадке. Долго, лет десять – я верно говорю, Василиса? – Жанна глянула на меня вопросительно.

Я кивнула.

— Василиса? – ахнула пожилая. – Ну да, конечно! Конечно, помню. Какая ты стала, тебя и не узнать! Где же ты была все это время, уезжала куда?

— Лечилась она, – коротко ответила Жанна. – Вы не в курсе, куда ушла ее соседка по квартире? Мы хотели бы зайти, глянуть, в каком состоянии Василисины комнаты.

— Какая соседка? – Женщина бросила беглый взгляд на нашу дверь. – Зинаида, что ль?

— Она, – подтвердила Жанна.

— Так померла, еще осенью. Царствие ей небесное. – Пожилая истово перекрестилась.

— Как померла? – вскрикнула я.

— Так. Старая была, сердце пошаливало. Заснула вечером и не проснулась, бедняжечка.

— Стало быть, квартиру опечатали? – поинтересовалась Жанна.

— Почему опечатали? – Женщина удивленно подняла седые брови. – Квартиру купили, все три комнаты. Коммерсанты какие-то. Они и Зинаиде площадь подыскали, уже переезд организовали, да она взяла и померла.

— Я что-то не поняла, – чужим, деревянным голосом проговорила Жанна. – Как это коммерсанты могли купить комнаты, в которых прописан ребенок? Это какая-то ошибка.

— Никакой ошибки, милая, – обиделась старуха. – Ваня-сосед помер, Лида, жена его, мать Василисы, пила по-черному, прости господи. Видно, где-то подловили ее, обвели вокруг пальца. Пьяный-то – легкая добыча, его обмануть несложно, пообещай деньги на бутылку, и вся недолга.

— Но ведь существуют органы опеки! – не сдавалась Жанна. – Они должны были следить за тем, чтобы комнаты оставались в сохранности!

— Э! Должны были! – Женщина грустно усмехнулась. – У кого долларов куры не клюют, тот легко может купить любые органы.

— Где сейчас новые хозяева квартиры? – решительно спросила Жанна.

— Отдыхать улетели. В Египет, кажется, или в Турцию. Мне-то какая разница, я за ними не слежу, своих забот хватает.

— Ладно, – проговорила Жанна с угрозой, – спасибо за информацию. Всего доброго.

— До свиданья. – Пожилая захлопнула дверь.

— Сволочи! – Жанна, не глядя на меня, понеслась вниз по ступенькам. – Они у меня еще попляшут! Да я их чертову шарашкину контору на уши подниму, будут знать, как за взятки чужой жилплощадью торговать!

Я едва поспевала за ней. Мы вылетели из подъезда, и тут Жанна наконец остановилась.

— Не горюй, Василисочка, мы твои комнаты отвоюем! Марина Ивановна этого так не оставит, ты уж поверь.

Если честно, меня не так уж сильно расстроило известие о пропаже комнат. Гораздо больней было узнать, что Макаровны больше нет. Я очень надеялась, что в Москве у меня будет хоть один близкий человек.

— Идем в кафе, – глядя на мое убитое горем лицо, решила Жанна. – Пообедаем как люди. Потом я тебя закину в общежитие, а сама побегу в муниципалитет.