Книга Во сне и наяву, страница 100 – Татьяна Бочарова

— Толик! – позвала я жалобно.

— Что?

— Возьми… возьми меня с собой! Пожалуйста! – Голос задрожал и сорвался.

— Да ты что?! – Он обернулся ко мне, держа в руке футболку. – Что ты несешь?!

— Возьми! – повторила я сквозь слезы.

— Да на кой черт ты мне нужна? – взорвался Толик. – Что я с тобой буду делать?

— Ничего-о! Это я буду де-елать! Стирать, гладить, еду готови-ить.

— У меня на это есть бабка, – отрезал Толик. – И хватит уже, не реви. Я ведь тебе все сказал, когда ты в больницу приезжала: не вернусь в интернат. Говорил я тебе про это или нет? – Он слегка возвысил голос.

— Го-оворил.

— Так чего ж ты тогда?! – Толик с досадой пожал плечами и снова полез в шкаф.

Я стояла и смотрела на его стройную поджарую фигуру, с широкими плечами и длинными ногами. Я никогда не думала, что Толик такого высокого роста.

Он закончил с вещами, прикрыл дверки и повернулся ко мне лицом:

— Ты еще здесь?

— Да.

— Уходи. Немедленно. Слышишь меня?

— Не уйду, – зарыдала я, – не уйду! Я тебя люблю! Я не смогу без тебя! Честное слово, клянусь!

— Сумасшедшая, – буркнул Толик и, свалив на кровать груду тряпья, подошел ко мне. – Ну-ка прекрати. – Он взял меня за плечи, повернул к себе. – Я никогда тебя не обманывал, и ты прекрасно это знаешь. Не говорил, что люблю тебя, хоть тебе очень этого хотелось. Я не могу забрать тебя с собой – мне еще самому предстоит встать на ноги, в прямом и переносном смысле слова. – Толик сдержанно усмехнулся. – Все, Василек, разговор окончен. Слезами ты меня не разжалобишь, и не пытайся.

Он отошел и принялся складывать вещи в объемный рюкзак. Затем застегнул его, крепко затянул кожаные ремешки и бросил:

— Прощай.

Дверь захлопнулась мне в лицо. Я упала на Толикову кровать, уткнулась в его подушку.

Все, конец! Ничего больше не будет – и в первую очередь меня самой. Без Толика я просто не существую. Легче взять и умереть, чем знать, что я потеряла его навсегда.

Тихо скрипнула дверь, на пороге возник Игнат.

— Бедняжка. – Он сочувственно покачал головой. – Вот не думал, что он такой гад. Хоть бы наврал для приличия. Ну что ему стоило сказать: будет писать тебе, а потом приедет? Скотина неблагодарная.

— Заткнись! – прерывающимся от рыданий голосом проговорила я. – Ты мизинца его не стоишь.

— Конечно, – насмешливо произнес Игнат. – Куда уж мне до него! Таких, как он, только в кино снимать, на другое они не годятся. Дурочка ты, Василиса, посмотри, сколько парней по тебе сохнет. Я – первый.

— Отцепись!

— Пожалуйста! – Он по-хозяйски подошел к столу. – Тогда брысь из моей палаты, нечего тут белье солить.

Я вскочила.

— Не обижайся, – тут же оттаял Игнат, – останься. Я тебе сигаретку дам, хочешь?

— Иди к черту. – Я, с трудом волоча ноги, вышла из комнаты.

Людка уже успела высушить волосы и стояла перед зеркалом, прихорашиваясь.

— Куда ты запропала? – Она глянула на меня с удивлением. – Где шампунь? Уже успели спереть?

— Какой шампунь? – пробормотала я и тут же вспомнила о флаконе, так и оставшемся валяться на лестничной площадке.

Ничего больше не говоря, я добралась до кровати и села.

Людка покосилась на меня с опаской и, не решаясь задавать вопросы, принялась молча подкрашивать губы.

Я сидела и в оцепенении смотрела, как она ловкими, умелыми движениями взбивает локоны, оправляет воротничок на блузке, брызгает в вырез из маленького пузатого пузырька.