Книга Миг счастья ускользающий, страница 111 – Татьяна Бочарова

— Как же мама тебя отпустила в Москву?

Денис грустно улыбнулся.

— Да достал я ее. Сидел дома сутками напролет и ныл. Потом квасить стал. Она уйдет на работу, вернется, я уже тепленький. К вечеру помирать начинаю, она мне врача. К нам «Скорая» за два месяца раз десять приезжала, врачи уже наизусть выучили и квартиру, и этаж. На одиннадцатый раз фельдшер не выдержал, отозвал мать в сторону и говорит: «Гоните вы его отсюда, он тут скопытится раньше, чем очередная комиссия настанет. Пусть едет куда-нибудь, найдет себе занятие, работать пойдет».

Я все слышал, что он ей советовал. Та, конечно, заохала, заахала: «Никуда не отпущу, сама буду за ручку водить. Он у меня один, а теперь еще и инвалид». Ну и тому подобное.

А мне его идея показалась очень даже ничего. В самом деле, что терять? Может, меня завтра уже не будет. Если этого все время бояться, сразу спятишь. Лучше думать, как будто все в порядке. Жить как живется, делать, что левая нога захочет.

Я матери так прямо и заявил. Она поплакала, но возражать не стала. Поняла, видно, что выбора все равно нет. А мне и верно полегчало, как только я из нашего вшивого Козлянска укатил. Вроде и приступы реже стали, и одышка почти пропала. Петр – тот даже ни о чем не догадался. Когда прихватывало, думал, я попросту надрался до опупения, по типу его самого.

— И Алла не догадывалась?

— Не знаю, – Денис неопределенно пожал плечами, – может быть, чуть-чуть. Самую малость. Она-то видела, что я практически не пью. – Он надолго замолчал, жуя травинку и глядя в голубое, без единого облачка небо.

Лена попыталась представить, что было бы, если бы ей не хватило сил вытащить его с глубины.

Ничего бы не было. Жизнь бы остановилась, сразу став пустой и ненужной. Почему? Да потому, что нет у нее сейчас никого на свете ближе Дениса. Он самый родной, желанный, единственный друг, тот, кто ее понимает и в ней нуждается. Пусть временно, но нуждается.

«Неужели… неужели я люблю его? – не поверила она себе. – Давно, может быть, с самого начала? И тешу себя притчей о том, что наши отношения – лишь сделка, лекарство от скуки и старости».

Ей даже стало забавно. Надо же, как угораздило! Влюбиться в альфонса, в мальчишку, привязаться к нему всем сердцем. Не об этом ли предупреждала ее Томка, а она лишь высокомерно смеялась над ней? Что ж, вот и получила по заслугам!

— Как ты себя чувствуешь? – спросила она. – Прошла судорога?

— Да. – Он взглянул на нее исподлобья и произнес неуверенно и запинаясь: – Лен… ты теперь… будешь смеяться надо мной?

— Я? Ден! Какой же ты болван!

— Нет? – Денис совершенно по-детски, облегченно вздохнул, посидел еще немного и растянулся на траве, устроив голову у Лены на коленях.

Она тихонько гладила его волосы и думала: сказать или нет? Наверное, не стоит – все равно не поймет. Он же пребывает в непоколебимой уверенности, что любовь – удел исключительно придурков. А может статься, что Лена – не первая из взрослых пассий, воспылавших к нему романтическими чувствами. Вполне вероятно, что Денис уже слышал подобные признания и очередное его только позабавит от души.

Махаон прилетел вновь. Возможно, это была совсем другая бабочка, но выглядела она точь-в-точь как предыдущая. Помахала в воздухе расписными крылышками и была такова.