Книга Сокровище кикиморы, страница 48 – Людмила Горелик

Соргин безошибочно подошел к третьей: она сидела за самым большим столом возле окна. Минут через десять (все это время Александр Павлович будто бы рассеянно смотрел в окно) она закончила телефонный разговор и отрывисто обратилась к посетителю:

— Слушаю вас!

Нелюбезный прием Соргина не смутил. Обладая незаурядной выдержкой и редким упорством в достижении цели, он предпочел нелюбезности не замечать.

Соргин протянул сидящей за начальственным столом даме свое удостоверение ветерана войны и неожиданно для себя выдал рассказ о том, что является одним из инициаторов создания «Музея боевой славы» своего полка.

— Вы знаете, конечно, что такие музеи создаются сейчас повсеместно в нашей стране и пользуются всемерной поддержкой партии и правительства! – заключил он.

Александр Павлович любил игру и нередко импровизировал перед знакомыми сценки, в которых принимал на себя самые разные роли. Сейчас это была роль «заслуженный ветеран, военный высокого ранга в отставке».

Удостоверение вкупе с безупречной офицерской выправкой посетителя (Соргин каждый день делал утреннюю гимнастику) и упоминание о поддержке на государственном уровне возымели свое действие.

— Чем же мы можем быть полезны музею? – спросила сидящая перед Соргиным начальница отдела (это он угадал точно) – средних лет дама с модной прической «бублик». И добавила неохотно: – Садитесь, пожалуйста!

Соргин сел и в той же внушительной манере в высшей степени уверенного в себе человека продолжил:

— Нам хотелось бы уточнить личные данные одного из бойцов нашего полка. Мы не исключаем, что он жив. Он работал на вашем заводе перед войной в должности инженера. Найти его данные будет нетрудно, так как он являлся ссыльным по политической статье. Вы понимаете, надеюсь, что культ личности Сталина был окончательно осужден на XXII съезде партии, и многие прежде репрессированные нынче соответствующими органами реабилитированы. Мы исправляем свои ошибки! – Он посмотрел на собеседницу гордо.

Вовремя и с соответствующей интонацией сказанное «мы», как и ожидалось, произвело впечатление. Диалог продолжился в заданном контексте.

— Ну что ж, – согласилась начальница отдела кадров. – Мы не отказываемся сотрудничать с органами. Задачи партии и правительства для нас важнее всего. Мы вам поможем. Назовите фамилию, имя, год рождения этого человека.

— Нам известен только примерный год рождения. Где-то в диапазоне 1916–1921. Думаю, на вашем заводе перед войной работало не так уж много ссыльных инженеров.

Дама некоторое время рассматривала Александра Павловича с недоверием. Однако седеющая грива некогда черных волос вкупе с усами генералиссимуса и жесткая, самоуверенная манера поведения отставного военного преодолели все.

Самые неожиданные мысли зародились в ее украшенной «бубликом» голове. Действительно ли он в отставке? То, что пришел в штатском, ни о чем не говорит.

Выдержав паузу, женщина понимающе кивнула и вышла в смежную комнату.

Посетитель терпеливо ждал, и его терпение было вознаграждено. Минут через пятнадцать она вернулась с папкой в руках.

— Да, ссыльный инженер с таким годом рождения у нас на заводе был только один, в прошлом студент МГУ. Вначале его взяли токарем, а через год перевели на инженерную работу. Это Черняев Игорь Владимирович, 1918 года рождения. Сослан в Ворск в 1938 году на срок пять лет по 58-й статье. В 1941-м ему было разрешено искупить вину в местах боевых действий. Пошел добровольцем, был направлен для прохождения службы в штрафной батальон.