Книга Мальтийский крест Павла Первого, страница 57 – Наталья Николаевна Александрова

Удивился Николай, когда родич поставил на стол бутылку коньяку… вот примерно такую! — Плавунцов выразительно взглянул на бутылку. Порфирьич правильно понял намек и наполнил его стакан. Егор выпил разом половину, захрустел огурцом, затем продолжил:

— Да, это Николая, должно быть, очень удивило, потому что Попеляев был по жизни скуповат. Но отказываться от дармовой выпивки было не в правилах старого охотника.

В общем, выпили, заговорили о погоде, о видах на урожай, и тут Попеляев неожиданно сменил пластинку. Он начал уговаривать родича уступить Скорняковым, продать им дом и участок и переехать в другое место.

— А то в дом престарелых… — закинул он удочку. — В Василькове есть хороший дом… будешь жить на всем готовом…

Проскурин от таких слов сперва онемел.

Потом он вскочил и заорал:

— Я… в богадельню? Да ты, Ванька, совсем, что ли, сдурел? А ну, проваливай из моего дома сей же час! А то Пирата спущу!

Попеляев не хотел сдаваться, он очень рассчитывал на обещанные деньги. Поэтому не ушел тотчас, как бы следовало, а попытался урезонить Проскурина:

— Дядя Коля, не заводись! Ты сперва обдумай мое предложение. Что уж в нем такого ужасного?

— Убирайся прочь, Ванька! Убирайся, а то пристрелю! — С этими словами Проскурин схватил свою двустволку и направил ее на родственника.

Тут Попеляев не на шутку перепугался. А нет никого опаснее, чем перепуганный трус.

Он схватил со стола недопитую бутылку коньяка и с размаху хватил Проскурина по голове.

Николай вытаращил глаза, хотел что-то сказать — но вместо этого грохнулся на пол.

— Дядя Коля, ты что? — Попеляев склонился над родственником, пощупал пульс…

Пульса не было.

Николай Проскурин умер.

Тут Попеляев еще больше испугался.

Он уже не думал о деньгах — в пропасть катилась вся его карьера и сама жизнь. На горизонте замаячила зона…

Он позвонил братьям Скорняковым: мол, вы меня в это дело втравили — теперь выручайте.

Братья приехали, осмотрели место действия, переглянулись.

Потом принесли канистру с бензином, щедро полили все вокруг и подожгли.

Попеляев смотрел на них с ужасом, но постепенно успокоился: братья явно знали, что делают.

Результат оказался для них вполне удачным: осмотревший дом участковый, чтобы не усложнять себе жизнь, постановил, что имел место несчастный случай. Николай Проскурин, который прилично выпивал и курил как паровоз, по пьяному делу задремал с горящей папиросой. Папироса упала, загорелся домотканый коврик, и скоро весь дом сгорел вместе с хозяином.

К удовольствию братьев Скорняковых, Попеляева признали наследником покойного, и он тут же продал участок с обгорелыми остатками дома.

— А что Пират? — спросила я.

— Пират, к счастью, выжил, его соседи к себе забрали потом.

— Интересная история, — проговорил Порфирьич. — Только ты уж прости, Егорка, но вот что странно. Николай Проскурин умер, Попеляев вряд ли кому-то обо всем этом рассказал, тогда откуда же ты знаешь, что все было именно так? От Пирата, что ли?

— А история-то еще не закончена, — Егор скупо улыбнулся.

Как вы знаете, меня отправили в Нечволодово, чтобы разобраться, что там произошло. Поступили многочисленные сигналы, что при строительстве коттеджного поселка были какие-то серьезные злоупотребления, прежних владельцев участков выселяли угрозами и чуть ли не силой. В итоге, правда, доказать ничего не удалось — свидетелей запугали, а никаких значимых улик не было.