Онлайн книга «Мальтийский крест Павла Первого»
|
Ах вот как! Она любила этого Подушкина, а как же мой отец? Зачем тогда она за него замуж вышла? — Любила одного, — Пчелкина как будто ответила на мой немой вопрос, — а замуж вышла не за него, а за деньги. — Все не так было! — У мамы пропал весь кураж. — Ты же знаешь, что мы тогда поссорились, разошлись даже, вот я и… а потом забеременела… что было делать? Вышла за Анатолия… Да, не любила его, и он меня не любил, из-за ребенка только и женился. Вроде бы ребенок должен был нас связать, а все равно ничего не получилось… Не было счастья, он до того меня терпеть не мог, что даже к дочке не подходил! Так что если ты думаешь, что этот брак принес мне много радости, то… Сколько раз про развод думала, но не решилась. — Еще бы, когда жила за мужем на всем готовом, дня не работала… — Ты не представляешь, каково это, знать, что могло бы все быть по-иному и что могли бы мы быть с Вадимом счастливы! — Да мне-то плевать! — заявила Пчелкина. — А вот ты говоришь, что его любишь, а он? Ты думаешь, что он тебя тоже обожает? — У него обстоятельства! — пылко заговорила мама. — Ты же знаешь, у него жена болеет, он не может ее бросить! Он же такой порядочный! И все деньги уходят на лекарства, они очень дорогие, и еще там уколы специальные, пятьдесят тысяч каждый стоит! И еще его партнеры обманули и конкуренты обошли! — Ага, как же, жена болеет, да она здоровее меня будет! — фыркнула Пчелкина, и я подумала, что в такое трудно поверить. Чтобы кто-то был здоровее ее… да это фантастика! — Какие партнеры, Алка? — смеялась Пчелкина. — Опомнись наконец! Он сидит мелким менеджером в зачуханной фирмочке, нет у него никаких партнеров. — Врешь! У него серьезный бизнес! Только сейчас трудные времена настали! — Да у него уже лет десять трудные времена! Бизнес давно накрылся медным тазом, он банкротом себя объявил и пошел работать по найму! Фирма называется «Шарита», воздушные шарики к празднику продает и разные финтифлюшки! Не веришь — сама выясни! — Ты все врешь… — Но теперь в мамином голосе не было прежней уверенности. — Ты всегда врала, еще в школе… Я тебе не верю! Не верю ни на грош! — Да мне по барабану, веришь — не веришь! — фыркнула Пчелкина. — Давай еще денег, нашла тоже дуру — даром работать! — Ну нету у меня сейчас, вот что хочешь делай! Тут я почувствовала, что с меня хватит, и начала потихоньку продвигаться подальше от этой парочки. Пришлось обойти ограду с другой стороны. У входа встретился мне сосед и посмотрел подозрительно на испачканные джинсы и мятую куртку. Но мне было уже все равно. Дома никого не было; как видно, мама все еще выясняла отношения с Пчелкиной. Я кое-как обмылась в ванной и спрятала грязную одежду у себя под кроватью. Вскоре пришла мама. Я решила притвориться спящей, чтобы не показываться ей на глаза, не то она сразу поймет, что я все знаю. Но она даже не сунулась ко мне в комнату. Анна Лопухина, светлейшая княжна и камер-фрейлина, мучилась самым что ни на есть женским мучением — невыносимым, томительным любопытством. Государь, ее венценосный возлюбленный, так доверял ей, что прятал в ее будуаре какую-то чрезвычайно важную вещь. Но она не знала, что это за вещь, и не смела спросить об этом государя. Может ли быть что-то более мучительное? Много раз она видела, как он доставал из тайника красивый ларец, но никогда он при ней этот ларец не открывал… и строго-настрого велел Аннушке никому о нем не говорить. |