Книга Скрытые улики. Сборник исторических детективных рассказов, страница 30 – Анна и Сергей Литвиновы, Юлия Алейникова, Николай Свечин, и др.

— Неумеха деревенская, – поморщился Грюбер.

— Можно и не из деревни, – горячо зашептал Печенькин, почти прижимаясь к Грюберу. – Есть у меня на примете одна… Из хорошей семьи.

Михаил Антонович брезгливо посторонился.

— Что же, из хорошей семьи-то девичество свое продавать?

— Так там трагедия!

— Трагедия?

— Семья хорошая, отец – театральный чиновник. У него две дочки. То есть было две. Только младшую этим летом в августе нашли утопшей.

— Утонула? – спросил Грюбер, сделавшийся вдруг внимательным.

Печенькин оглянулся, будто опасаясь, что их подслушивают.

— Утопили. Нашли ее возле Проточного, прямо в кустах.

— Проточный? – спросил Грюбер тихо. – Плохое место. Там одному лучше не ходить. Как же она туда попала? Рядом же и Аржановка, и Зиминовка, и «Волчатник»…

— Да-с! Да-с! А вот каким-то чертом она туда попала! Стало быть, местные нищеброды ее снасиловали и утопили, чтобы не сболтнула лишнего и на них не указала. Я так понимаю.

— Местные… – задумчиво произнес Грюбер. – Что же… так оно и должно быть. Так, значит, младшая сестра. А что же старшая?

— Как младшую-то схоронили, старшей житья не стало. Мамаша ейная с ума сошла. Винит во всем старшую дочку, за волосы таскает – мол, не уберегла, сама вместо нее должна была помереть. Младшую любили очень.

— А отец? – спросил Михаил Антонович.

— Отец тоже как бы обезумел. С работы его выгнали за пьянство. Потом пришлось и с квартиры съехать. Так что семья теперь ютится в Палашах, в комнате. Вот старшая сестра и решилась…

Грюбер откинулся на спинку дивана и медленно тянул кюммель из рюмки.

— Она, должно быть… – задумчиво сказал он, – блондинка?

— Блондинка, – кивнул Печенькин.

— А сестра тоже… Тоже была блондинкой?

Лавр Петрович пожал плечами.

— Не могу знать-с.

— Когда игра? – спросил Грюбер.

— Завтра в девять, – ответил Печенькин. – Уговорил я вас?

Михаил Антонович, подняв тонкую бровь, посмотрел ему прямо в лицо.

— Вы забавный, господин Печенькин. Кто составит мне конкуренцию?

Лавр Петрович кивнул на барона Фогеля.

— Вот он. Будет еще один казацкий полковник.

— О!

— И я.

— А вам зачем? – удивился Грюбер.

Печенькин снова подмигнул своему визави.

— Так я банкометом, Михаил Антонович! Понимаете?

— А! – кивнул Грюбер. – Сколько?

— Полтинничек перед игрой мне дайте. И будет у вас на руках весь вечер лучшая карта!

Лавр Петрович указал Грюберу адрес, выпил с ним по рюмке кюммеля за знакомство, встал и выскользнул за спинами лакеев из карточного зала.

Вернувшись домой, Михаил Антонович разделся в прихожей, прошел в кабинет и сел в кресло у окна, не включая света. Он смотрел на темное стекло, густо покрытое каплями дождя, сцепив пальцы, и думал о предложении человека-суслика. В кабинете было жарко натоплено, и Грюбер поморщился. Он терпеть не мог духоты.

В дверном проеме встала Ольга, жена.

— Что? – спросил он недовольно.

— Ты ничего не хочешь мне рассказать? – спросила супруга.

— Нет. Оставь меня… – И с трудом прибавил: – Пожалуйста.

Он ждал, что Ольга сразу уйдет, но та медлила. Грюбер подумал, что надо сейчас сказать ей грубость, прогнать. В последнее время это хорошо действовало. Он все время терзал ее, надеясь, что в какой-то прекрасный момент Ольга не выдержит.

— Что тебе еще? – спросил он резко, распаляя себя. – Я не хочу ужинать.