Книга Анна Павлова и священный рубин, страница 45 – Юлия Алейникова

Леня теперь сидел, вытянувшись по струнке, скромно жевал булочку и размышлял о непредсказуемости жизненных поворотов.

— Слушай, а ты с нашим дворником говорил? – вдруг встрепенулась Клара Игнатьевна. – Арка нашего двора на площадь смотрит, а вот дворник наш, Захар, он вокруг всего дома метет – это раз, а во-вторых, приятель у него живет на первом этаже, окна его как раз на Толмачева выходят, на дом Баженовых. Сам приятель его, Макар Силантич, в окна не глядит, скорняк он, работает целыми днями, а вот Захар, если в гости заглянет, всегда у окошка сидит. И как это я раньше не вспомнила! А в двенадцать часов у него, если снега нет, всегда перекур. С утра двор и улицу выметет, всех на работу проводит, асфальт польет, лестницы приберет и к дружку своему. Сходи.

И Леня пошел.

Чем больше майор размышлял о разговоре с Ириной Лукиной, тем больше приходил к выводу, что причиной ограбления был именно камень. Лукина и сама говорила о его большой ценности. А раз так, заказать его мог только тот, кто о нем знал, а знать о нем могли не только знакомые Баженова, но и Лукиной.

О прошлом Лукиной и ее знакомствах майору могла поведать давняя знакомая дамочки, та, что работает в Вагановском училище, и она же, кстати, знала о камне. Надо бы и ее связи проверить.

Высокие величественные своды вестибюля на улице Зодчего Росси, тишина и гулкие звуки его собственных шагов внушили майору невольный трепет. Он сразу ощутил свою нескладную неуклюжесть, а увидав, как из глубины коридора выпорхнула стайка изящных девочек с длинными изогнутыми шейками, прямыми спинками, в легких белых юбочках, ощутил себя старой нелепой корягой.

— Здравствуйте, а вам кого? – остановилось рядом с ним неземное существо хрупкого сложения с длинными пушистыми ресницами и невероятно яркими, как у куклы, голубыми глазами.

— Мне бы Обухову, Нину Александровну.

— Мне кажется, она еще не ушла, посмотрите на втором этаже, направо по коридору. – И девочки убежали, едва слышно постукивая по паркету балетными туфлями. Майор вздохнул, глядя им вслед. Ему вдруг показалось, что вот так же от него ускользнула его далекая молодость. Хотя и не было в ней, конечно, никакого особого изящества или красоты. А было много работы, испытаний, борьбы, но что-то пронзительно прекрасное было и в его юности.

Нину Александровну майор нашел в небольшом классе, пронизанном длинным лучом солнца, в котором, как в калейдоскопе, кружились мириады пылинок.

— Валя, носок тяни и следи за руками! Взмах, замерла, еще раз, замерла! Прекрасно! Четче!

В середине комнаты, в луче света, делала изящные легкие пируэты невысокая худенькая девочка, а в углу за роялем строгая дама выдавала выразительные аккорды.

На майора внимания никто не обращал.

Все были так увлечены делом, что он не посмел прервать процесс, а просто стоял у двери, наблюдая за уроком.

— Умница, Валюша, – вставая с места, проговорила Нина Александровна, подходя к девочке, когда музыка смолкла. – Только давай вот в этом месте чуть выразительнее, и спинку назад, прогиб больше, видишь, как сразу все поменялось? И вот отсюда ты начинаешь двигаться, руки пошли… Вам что, товарищ? Вы ко мне? – заметила наконец майора Нина Александровна.

— Да, можно вас на минуточку?

— Валя, отдохни несколько минут, я сейчас, – направляясь к майору, разрешила Нина Александровна.