Книга Карамболь, страница 73 – Александр Ольшанский

Но радость продолжалась недолго. Уже на следующий день, едва констебль Харрисон отправился на службу, в их доме, пахнущем воском для мебели и вчерашним пирогом с бараниной, раздался твердый, официальный стук. На пороге стоял инспектор Мейсон, человек с лицом бухгалтера и глазами следователя, не пропускавшего ни одной детали. Его визит был краток, как удар гильотины.

Все вскрылось с пугающей быстротой. И то, что безукоризненный Эмиль Харрисон, этот столп закона и порядка, годами, имея неограниченный доступ к комнате вещьдоков, прибирал к рукам «разные полезности», как цинично выразился инспектор. Пропадали монеты из конфискованных коллекций, исчезали карманные часы, а под конец – и вовсе уникальный артефакт по делу о двойном убийстве. Браслет стал той самой каплей, что переполнила чашу терпения начальства, ибо его описание случайно попало на глаза старому клерку, готовившему дело Крэбба к передаче в суд.

Вернувшегося с работы Харрисона встретил не ужин, а пара рослых полицейских и Мейсон. Арест был стремительным и унизительным. Соседи, еще вчера почтительно кланявшиеся стражу порядка, теперь толпились на улице, и на их лицах читалось отнюдь не сочувствие, а жадное, злорадное любопытство. Щепетильное уважение мигом сменилось злой и недружелюбной отчужденностью.

Мистер Эдгар, почтенный бухгалтер с первого этажа, тот самый, что вечно ворчал на кошку миссис Харрисон, теперь важно заметил своему приятелю:

— Я всегда говорил, что в этой полицейской важности что-то не так. Помните, как он в прошлом году мою собаку оштрафовал за «нарушение общественного спокойствия»? А сам, выходит, тихушник и ворюга! Нет бы собаку завести, так он, поди, целый музей антиквариата у себя в закромах утаил!

А миссис Гудви, дама с неуемной страстью к сплетням, уже шепталась у парадной двери с бакалейщиком:

— Говорят, несчастная Оливия сразу всё поняла. Инспектор ушел, а она постояла на лестнице, белая как полотно, потом вернулась в квартиру… и молчок. А к вечеру… а к вечеру ее уже и не стало. Прямо с моста, представьте! С того самого, что инженер Пирс строил, сосед Паркеров. Сын которых, вроде раньше то ли нашел, то ли украл тот самый браслет «Девять Глаз». Ирония, не правда ли?

— Другие уверяют, – вступал в разговор третий сосед, мистер Барнс, любитель коньяка и детективных романов, – что она вначале хотела просто выбросить с моста всё, наворованное Харрисоном и тот злополучный браслет. От греха подальше. Но случайно свалилась в воду, сильно нагнувшись за поручни. Низкие там перила, я всегда говорил!

— Тогда почему у этой утопленницы на руке оказался этот браслет? – ехидно спрашивала миссис Гудви. – Не успела снять? Наверное, хотела его поносить до самого последнего момента? – И продолжала, поразмыслив. – Уж больно притягательное украшение. Гипнотизирует, что ли.

И правда, браслет, похоже, играл свою собственную партию, и правила этой игры были известны только ему. Он, словно живое существо, жаждал новых драм, новых жертв, переходя из рук в руки и оставляя за собой шлейф из несчастий и смертей. И теперь, когда его вновь извлекли из мутных вод Темзы и водворили обратно в камеру хранения, казалось, можно было разглядеть на его отполированной поверхности едва уловимые, зловещие искорки.