Книга Запах смерти, страница 66 – Эндрю Тэйлор

— Не думаю, что нам стоит беспокоить Винтуров. Это их расстроит.

— Винтуры – единственные, к кому, по нашим сведениям, он приходил, – возразил я.

— Они едва обменялись парой фраз.

Тут я заметил, как по занавеске в кабинке пробежала рябь.

— Вы голодны, сэр? Уверен, вам понравятся лепешки или кусок пирога.

— Еда? – Марриот с размаху поставил бокал на стол. – У нас нет времени…

Я отдернул занавеску. За ней, буквально в ярде от нас, стоял Таунли. На его губах играла приятная улыбка, поднятая рука сжата в кулак, словно занавеска была дверью, в которую Таунли собирался постучать.

— Ах, как я рад вас видеть! – воскликнул он. – Ноак сказал, что я найду вас в таверне «Виноградная гроздь», и это весьма кстати, поскольку я хотел поговорить с вами обоими.

Марриот растерянно заморгал, слегка привстал на стуле и поклонился. Он сидел вполоборота к Таунли, и тот не видел его поврежденную щеку.

— К вашим услугам, сэр. Но…

— Не возражаете, если я к вам присоединюсь?

Таунли махнул официанту и проскользнул на скамью рядом с майором. Интересно, как долго он стоял за занавеской и что именно мог услышать?

— Но почему вам вдруг понадобилось со мной поговорить? – Язык у Марриота слегка заплетался.

— Точнее, с вами обоими, – улыбнулся мне Таунли. – Я пришел пригласить вас в театр.

— Что? С чего вдруг?

— Я заказал ложу на пятницу. Винтуры тоже будут. Ну… судья, капитан и, конечно, миссис Арабелла. Боюсь, миссис Винтур не сможет присоединиться к нам. Это совсем маленькая плата за их гостеприимство тем вечером. Тем более что, по словам миссис Арабеллы, в последний раз она была в театре в прошлом году, когда там давали «Спасенную Венецию». Вот я и подумал, что просто обязан пригласить в нашу маленькую компанию майора Марриота и мистера Сэвилла. Ну а потом сходим поужинать в таверну Фронса.

— Чудесно! – обрадовался я. – А какую пьесу будем смотреть?

— «Отелло». Шекспир, как никто другой, описывает возвышенные чувства, хотя его язык не столь утонченный, как хотелось бы, да и конструкции недостаточно отточены. – Таунли улыбнулся и пожал плечами, словно приглашая нас посмеяться вместе с ним над его потугами в области театральной критики. Он повернулся к Марриоту. – Вы присоединитесь к нам, сэр? Я знаю, Винтуры не меньше меня будут рады вашему обществу.

— Да, сэр. Спасибо… я… премного вам благодарен.

Появился официант. Мы заказали еще бренди, тарелку лепешек и попросили принести еще один бокал.

— Что ж, весьма недурно, – заявил Таунли, когда ушел официант. – Обычно я пью спиртное лишь поздно вечером. Однако погода такая сырая, что не помешало бы согреться. – Он окинул нас испытующим взглядом. – Джентльмены, почему вы такие серьезные? У вас такой вид, будто вы что-то замышляете.

Марриот повернул голову. Пламя свечи осветило поврежденную щеку.

— Боже правый, сэр! – ужаснулся Таунли. – Что, черт возьми, вы сделали со своим лицом?!

Я вернулся к ужину на Уоррен-стрит не совсем трезвым, что в результате привело к определенным последствиям. Алкоголь развязывает язык. Впрочем, я не был пьяным, отнюдь, в отличие от Марриота, которого нам с Таунли пришлось усаживать в экипаж, когда мы покинули таверну.

Мистера Винтура я застал за изучением карты. Судья разложил карту на большом столе посреди библиотеки и внимательно изучал ее со свечой в руке. Комнату освещали лишь огонь в камине да пламя второй свечи, которая оплывала в подсвечнике, стоявшем на другом углу карты вместо пресс-папье.