Книга Запах смерти, страница 53 – Эндрю Тэйлор

В тот год суда прибыли гораздо позже, чем ожидалось. Запасы муки на общественных складах практически истощились, и уже ходили слухи, что овсяная мука, использовавшаяся для выпечки хлеба, скоро закончится. И что потом? Если жители города и его солдаты будут голодать, то Вашингтон сможет войти в Нью-Йорк во главе своей армии без единого выстрела.

Тем не менее обитатели Уоррен-стрит справлялись с экономическими трудностями гораздо лучше других. За что мы должны были благодарить мистера Таунли и майора Марриота. И действительно, если бы не их влияние и связи, то Винтуры навряд ли сумели бы сохранить дом или, по крайней мере, избежать определения солдат на постой.

Мистер Таунли был на дружеской ноге со многими подрядчиками. Он всегда знал, когда ожидается отгрузка или когда из Бруклина доставят партию овощей. И что самое загадочное, он умудрялся присылать нам мистера Ноака со скромными подношениями в виде мяса, как правило жесткого и соленого. Когда я однажды поинтересовался, откуда мясо, мистер Таунли постучал по своему внушительному носу и пробормотал что-то насчет того, что Небеса помогают тем, кто сам себе помогает.

Голод притупляет как щепетильность, так и тонкие вкусовые ощущения. Я ел все, что мне подавали, особо не переживая по поводу того, откуда это взялось.

Благодаря занимаемому положению, майор Марриот успешно снабжал нас дровами для каминов. По мере вырубки деревьев по границе города и в Бруклине, а также, естественно, роста дефицита топлива, цены становились все выше. Однако армия ни в чем не испытывала недостатка. Майор Марриот вполне комфортно обосновался в штаб-квартире и явно был в фаворе у военного коменданта. Благодаря любезности майора подвода с вязанкой-другой дров иногда громыхала по Уоррен-стрит и останавливалась у нашей двери.

Той зимой я частенько встречал и Марриота, и Таунли в нашем доме. Они или беседовали с дамами в гостиной, или обсуждали военное положение с судьей Винтуром, или играли в карты с его сыном. Таунли вел себя крайне обходительно. Казалось, он посещает Уоррен-стрит, движимый исключительно дружелюбием, к которому, возможно, примешивалось восхищение, естественно в рамках приличия, миссис Арабеллой и преклонение перед ее семьей, ибо сам Таунли имел более низкое происхождение, нежели Винтуры. И все же меня несколько удивляло, что такой деловой человек тратит время на обхаживание семьи, которая на данный момент не имела ни богатства, ни влияния.

Что касается майора, то его мотивы лежали на поверхности, хотя он и пытался их скрыть: он исподтишка бросал на миссис Арабеллу влюбленные взгляды и заливался краской, когда она с ним заговаривала.

Ноак тоже часто бывал в доме Винтуров. Он помогал приводить в порядок библиотеку судьи, находившуюся в плачевном состоянии, или бегал по поручениям, которые вполне можно было бы доверить слуге.

— Сдается мне, что вы больше времени проводите здесь, чем на Ганновер-сквер, с мистером Таунли, – как-то в январе заметил я, глядя, как он затачивает перья для судьи Винтура.

— Мистер Таунли предложил судье мои услуги, сэр. – Ноак, не поднимая глаз, продолжал скрести перочинным ножом по кончику пера. – А я счастлив угодить старому джентльмену.

Январь незаметно перешел в февраль, и в доме мало-помалу начали происходить кое-какие перемены. Старая миссис Винтур больше других страдала от холода. Домочадцы закладывали чуть ли не поленницу дров в камин в малой гостиной, и она сидела у самого огня, кутаясь в старые меха и протягивая к камину руки в митенках. Судья суетился вокруг жены, растирал ей ладони, посылал Мириам за чаем, или бульоном, или ромовым пуншем с мускатным орехом, или за каким-либо другим согревающим напитком. Однако миссис Винтур практически ни к чему не притрагивалась, напитки остывали, а еда оставалась лежать на тарелке.