Книга Запах смерти, страница 51 – Эндрю Тэйлор

— Ваша правда, сэр, – нахмурился Винтур. – Банкиры – это худшие из преступников. Жадность делает их слепыми как к морали, так и к здравому смыслу. Что я неоднократно замечал.

— И исходя из элементарной логики вещей, сэр, для меня будет безопаснее и гораздо спокойнее вместо денег принять вашу расписку. Я знаю, что ваше слово надежнее векселя Банка Англии.

Я задержал дыхание, опасаясь, что до капитана дойдет вся абсурдность обсуждения надежного хранения несуществующих денег. Но нет, не дошло.

Вместо этого он продолжил потягивать вино и с видимым удовольствием развивать идею, что деньги, реальные или нет, надежнее держать у него, чем в Банке Англии.

— Не могу отказать другу в просьбе. – Капитан поставил пустой бокал, отяжелевшая голова упала на грудь, секунду спустя он зашевелился и приоткрыл глаза. – А кроме того, мой дорогой сэр, я скоро получу свою шкатулку с диковинками, и все наши беды останутся позади.

Глаза капитана закрылись. Дыхание стало тяжелым и равномерным. В камине догорело полено. Мириам и Джосайя, точно статуи из эбенового дерева, остались ждать в темноте.

На следующее утро я спал допоздна. Проснулся я оттого, что Джосайя отдернул полог кровати и поток холодного воздуха коснулся моего лица. В горле у меня пересохло, голова гудела от выпитой накануне мадеры.

Я с трудом принял сидячее положение.

Что-то явно изменилось. Сегодня все стало немного по-другому. Даже воздух в комнате был пронизан светом.

Джосайя стоял у окна спиной к кровати.

— Что там такое? На что ты смотришь? – спросил я.

— На снег, ваша честь. – Старик с широкой улыбкой повернулся ко мне. – Он выпал ночью. Всего один-два дюйма. Но все кругом белым-бело.

Я завтракал в одиночестве в малой гостиной. Утром, до ухода в контору, я редко видел представителей семьи Винтур. Однако, когда Джосайя ушел за моей шляпой и пальто, в холл спустилась миссис Арабелла в сопровождении Мириам. Женщины были одеты для прогулки.

— Насколько я понимаю, вы собираетесь на работу? – спросила миссис Арабелла, когда мы пожелали друг другу доброго утра.

Этой зимой она впервые надела меха, которые добавили блеска ее темным глазам и подчеркнули кремовый тон кожи.

— Да, мэм. Если только мне не выпадет честь сперва сопроводить вас туда, куда вы направляетесь.

Миссис Арабелла склонила голову:

— Возможно, вы будете так любезны и проводите меня до Литтл-Куин-стрит? Я там встречаюсь с подругой.

— С превеликим удовольствием.

Я предложил миссис Арабелле руку, и мы покинули дом. Мириам шла в пяти шагах за нами. Под холодным зимним солнцем мы направились в сторону Бродвея. На подоконниках и водостоках висели сосульки. Из труб лениво поднимались спирали дыма, оставлявшего грязные пятна на голубом небе. В этот утренний час движения по Уоррен-стрит почти не было, и снег лежал практически нетронутый.

Мы шли молча. Я остро ощущал близость миссис Арабеллы, тяжесть ее руки, цеплявшейся за меня всякий раз, как дорога становилась предательски скользкой. Прикосновения миссис Арабеллы доставляли мне несказанное удовольствие. В последний раз я видел так близко от себя женщину во время прощания с Августой.

Мы свернули на Бродвей. На улице было многолюдно, и под ногами уже противно хлюпала слякоть. Военнопленные, работавшие по двое и по трое, лопатами сгребали снег в кучи вдоль дороги.