Книга Запах смерти, страница 52 – Эндрю Тэйлор

— В Нью-Йорке всегда так, – заметила миссис Арабелла.

— Что именно, мадам?

— Снег. Сперва он прекрасный, а затем, когда на улице появляются люди, становится безобразным, доставляя множество неудобств. Люди все портят. Не так ли? – Миссис Арабелла подняла на меня глаза.

Я мельком увидел ее профиль в обрамлении мехов; щеки молодой женщины слегка порозовели от холода, и я удивился, как мог при первой встрече остаться равнодушным к ее чарам.

— Я ваша должница, сэр, – едва слышно проронила она.

Мне показалось, я ослышался.

— Прошу прощения, мэм?

— Мириам рассказала, что вы сделали для нее вчера вечером.

— Тут не о чем говорить, мэм. Это такая мелочь.

— Но не для меня, сэр. – Миссис Арабелла замялась. – Вы даже не представляете, как это важно.

— Прошу вас, давайте не будем. Мне это ничего не стоило. Пустячное дело.

— Мириам сказала, семьдесят гиней. Отнюдь не пустячное дело.

— Но я не нуждаюсь в деньгах, мэм. – Я почувствовал, что краснею. – По крайней мере, сейчас. Более того, я уверен, мне будет не хватать участия Мириам в ведении нашего домашнего хозяйства. Мои рубашки еще никогда не были такими белоснежными, а мои чулки так аккуратно заштопаны. Как видите, мои мотивы сугубо эгоистичные, а посему я заслуживаю вашего осуждения, а отнюдь не похвалы.

Миссис Арабелла звонко расхохоталась, повернула голову и улыбнулась мне, продемонстрировав ровный ряд белых зубов.

— Прекрасная речь, сэр. Вы ведете споры не хуже иезуита.

Мимо нас проехал кавалерийский офицер. Он бросил взгляд на миссис Арабеллу, затем – на меня. После чего дотронулся до своей шляпы и улыбнулся мне с оттенком добродушной зависти.

Поскольку миссис Арабелла по-прежнему смотрела на меня, то ничего не заметила, и выражение ее лица было серьезным.

— Нам сейчас нелегко, – тихо сказала она. – Капитан Винтур так долго отсутствовал и столько всего пережил, что ему трудно… приспособиться к той жизни, что требуют от него обстоятельства.

— В этом нет ничего удивительного, мэм.

— Но я прошу меня извинить, сэр. Я болтаю о своих заботах, которые навряд ли представляют для вас интерес. Боюсь, ваша доброта заслуживает большей благодарности.

Она отвернулась, и мы пошли дальше. Я не мог не испытывать к ней жалости… ну и к капитану Винтуру тоже. Когда богатство сводится к элементарной компетентности, тогда даже компетентность становится формой бедности.

Зима 1778/79 года выдалась лютой. В сущности, все военные зимы были исключительно долгими и холодными. В некоторых домах Нью-Йорка поговаривали, что Господь прогневался на них. В таком случае, заметил мистер Таунли, Господь прогневался и на повстанцев тоже, ибо они точно так же страдают от плохой погоды, нехватки еды и топлива, что еще больше ухудшает сложившуюся ситуацию. Однако за спиной повстанцев суша со всеми ее ресурсами, а у нас – только море.

И вот в самые суровые месяцы года мы с почти мистической надеждой ждали прибытия каравана судов из Корка. Они пересекли океан, преодолев три тысячи миль, в составе большого конвоя, охраняемого нашими военными кораблями от угрозы французского военно-морского флота, а у самого побережья – от наглых атак американских каперов. Суда привезли муку и вино, чай, ткани, свечи, посуду, предметы меблировки, книги и, что самое главное, новости из дома. То было великолепное зрелище: пролив Нарроуз, забитый белыми парусами, взорвавшими, словно фейерверк, воды Нью-Йоркской гавани.