Книга Запах смерти, страница 174 – Эндрю Тэйлор

— Мне еще так много всего предстоит сделать, – говорил он, заламывая руки и сокрушаясь по поводу грандиозности задачи. – Просмотреть столько документов, написать стольким людям, перенести на бумагу столько слов! Думаю, когда я закончу, в результате получится не три тома, а целых четыре.

Но при всем своем старании, а также при старании мистера Ноака судья пока еще не дошел даже до 1664 года, когда люди герцога Йоркского отвоевали контроль над городом у Голландской Вест-Индской компании.

Иногда по вечерам судья просил меня почитать ему отрывки из рукописи. Я читал при свете свечи, сделанной из спермацета, доставленного контрабандой из Род-Айленда. По сравнению с восковыми такие свечи давали больше света, в котором я остро нуждался, чтобы расшифровывать растущий как снежный ком клубок исправлений, дополнений и сносок.

Как-то раз звук собственных слов подействовал на судью как снотворное. Когда его дыхание превратилось в монотонное похрапывание, я прекратил чтение. Мы с миссис Арабеллой переглянулись.

Но спустя несколько минут судья яростно дернулся, моментально проснулся и огляделся по сторонам, явно не понимая, где находится. Миссис Арабелла взяла его за руку и нежно погладила. Растерянно моргая, он посмотрел сперва на невестку, затем на меня и с детской непосредственностью потер глаза.

— Я стал беженцем в собственном городе, – ясно и отчетливо произнес он. – Вот уж не думал, что дойдет до такого, мои дорогие. Это разрывает мне сердце.

Наступило Рождество, но праздновать было особо нечего. В первую неделю нового года я получил письмо от мистера Таунли с приглашением поужинать с ним у миссис Чоули. «Времена нынче печальные, – писал он, – и мы должны найти способ сделать их веселее».

Несколько месяцев назад такое письмо наверняка меня заинтриговало бы и даже польстило бы мне. Я был наслышан об этом доме. Очень дорогой, только для избранных. Туда можно было попасть лишь по приглашению.

После продолжительного периода охлаждения в наших отношениях я не ожидал от Таунли столь широкого жеста. У меня сразу возник вопрос, не связано ли это с моим визитом к мистеру Ингему, бывшему секретарю Таунли, и с моими подозрениями относительно мистера Ноака. Тем не менее я принял приглашение.

День или два спустя мы с миссис Арабеллой сидели в библиотеке. Джосайя только что убрал подносы, на которых приносил нам ужин. Сегодня нас было только двое, так как судья был в комнате жены, уговаривая ее съесть миску супа и выпить немного хереса.

В камине горели сырые поленья из пущенной на дрова яблони, которую срубили в чьем-то фруктовом саду. Дрова трещали, шипели и плевались раскаленными искрами. В чайнике на решетке грелась вода для чая. Единственным источником света, кроме горевшего в камине огня, была свеча, стоявшая у локтя миссис Арабеллы, так что я практически не видел ее лица.

За последние десять минут мы не перемолвились ни словом. Впрочем, тишина не казалась нам тягостной, и никто из нас не стремился ее нарушить. Я размышлял о том, где, ради всего святого, найти средства к существованию после возвращения в Англию, а в перерывах думал о мистере Ноаке. В тот вечер, вернувшись домой, я обнаружил Ноака в библиотеке. Он точил перья, сидя за секретером, перед ним лежала связка развернутых писем. Во всем этом не было ничего из ряда вон выходящего. Судья предоставил Ноаку полную свободу действий, и теперь тот мог спокойно копаться в бумагах.