Книга Запах смерти, страница 163 – Эндрю Тэйлор

— Это, должно быть, происходило весной семьдесят шестого. – Я сделал паузу. – Миссис Арабелла тогда носила под сердцем ребенка.

— Ваша правда, сэр. – Мехитабель вытерла рот рукавом, теперь она окончательно расслабилась и даже прислонилась спиной к стене. – Бедная леди. А сквайр был прямо-таки на седьмом небе от радости. Не сомневался, что она подарит ему наследника. Только родился не мальчик, как вы сами знаете, сэр, да и родился тот ребеночек то ли мертвым, то ли уже не жильцом. Ужасное время, сэр. Я была одна в том доме, потому что отец оставил меня там, и вот тогда-то и пришел солдат повстанцев, в аккурат наутро после родов. Он…

— Что? Это было в тот самый день, когда они сожгли особняк?

— Ой нет, сэр. Пожар случился потом. А это было, когда сержант Пикетт пришел в первый раз, а сквайр был занят с Ювеналом в…

— Постой-ка, дитя. Не торопись. Позволь мне понять. Ты можешь вспомнить, когда это произошло? В какой день месяца?

Она сосредоточенно прищурила глаза и принялась задумчиво возить по тарелке лежавшую там ложку. Прошла минута, потом другая. Я открыл было рот, собираясь продолжить допрос, но тут в дверях кофейни возникла какая-то суматоха и послышались проклятия.

Мы с Мехитабель дружно устремили глаза в сторону двери. В кофейню с улицы торопливо вошел какой-то солдат. В спешке он натолкнулся на официанта, в результате чего целый поднос с пустыми пивными кружками взлетел на воздух.

Я сразу узнал солдата: это был ординарец Марриота. Солдат энергично зашагал в мою сторону, отодвинув рукой возмущенного официанта.

— Ваша честь! – Ординарец вытянулся по стойке смирно. – Письмо от майора Марриота, сэр.

Он протянул мне незапечатанный, небрежно сложенный бумажный квадратик, на внешней стороне которого карандашом торопливым и почти неразборчивым почерком Марриота было написано мое имя.

— Сперва пошел на Ганновер-сквер, ваша честь, как велел мне майор Марриот, а оттуда меня отправили в военную полицию, но, на счастье, часовой вас видел и…

— Придержи язык! – велел я.

Я развернул бумагу. Это было одно из лаконичных посланий Марриота:

Дорогой Сэвилл, из Ирландии под конвоем военного корабля «Робак» пришел караван судов. Срочная почта для вас.

Р. М.

Срочная почта? Но это никак не могло быть ответом Рэмптона на мой отчет о фатальной экспедиции в Маунт-Джордж и об убийстве капитана Винтура. Письмо, адресованное Рэмптону, ушло самое большее шесть недель назад, и он, возможно, еще не получил его. Но тогда к чему отправлять срочную почту?

Мы прошли по Бродвею до форта Джордж следом за ординарцем, расчищавшим дорогу в толпе. В штаб-квартире я поручил Мехитабель заботам ординарца и, дав ему несколько пенсов, велел отвести девочку в буфет. Мехитабель ужасно не хотела со мной расставаться, поскольку мое лицо было единственным знакомым ей в этой непонятной для нее и непонимающей толпе.

Я направился прямо в почтовый отдел. Увидев меня, старший клерк оставил офицера, которого обслуживал, и подошел ко мне со срочным письмом из Американского департамента. Адрес был начертан рукой Рэмптона. Я расписался за получение письма. Не в силах ждать, я вскрыл послание и отошел в сторонку, чтобы тут же прочитать его.

Почерк Рэмптона был слишком размашистым и крайне неразборчивым, словно мой начальник писал второпях и при плохом освещении, возможно, на портативном столе для письма, когда он трясся на ухабах в своем экипаже. Я нашел дату: 7 августа. Тот самый день, когда я начал писать свой аккуратно сформулированный отчет о поездке в Маунт-Джордж. Я прочел письмо, но не понял смысла отчасти из-за скорости, с которой пробежал его глазами, а отчасти из-за того, что новости, которые оно содержало, были настолько неожиданными, настолько невероятными, что мой разум просто отказывался их воспринимать.