Книга Запах смерти, страница 161 – Эндрю Тэйлор

— Нет. Пусть сперва еда уляжется в животе. А потом получишь еще.

Секунду-другую мы пили в полном молчании. Она сидела, понурившись, черные волосы плотным занавесом падали ей на лицо. Между спутанными прядями деловито сновала серая вошь.

— Лучше расскажи мне, что произошло.

Она осталась сидеть с опущенной головой.

— Мистер Варден вернулся вскоре после вашего ухода, сэр.

— Варден? – Джек называл мне это имя. – Пресвитерианский священник? Глава местной милиции?

— Да, сэр. Должно быть, кто-то за нами шпионил и донес на нас. Варден велел пороть мою мать до тех пор, пока она не скажет, куда вы ушли, зачем появились на Спорных территориях и что делали в Маунт-Джордже.

— Но она ничего не знала.

Мехитабель пропустила мои слова мимо ушей:

— И у нее случился припадок, сэр. Может, от боли. И она померла прямо под плетью. У нее и раньше были приступы, хотя и не такие сильные. А мистер Варден сказал, это Господь свершил свой суд над грешницей и предательницей.

— А что потом было с тобой?

— Мистер Варден взял меня в свою семью, чтобы я работала судомойкой, сэр. Он сказал, это акт христианского милосердия. Платить добром за зло. И Бог его за это вознаградит.

Речь Мехитабель была гладкой, но монотонной, как будто она зачитывала скучный чужой отчет о ком-то, кто ее не слишком интересовал.

Кров и еда, подумал я. По крайней мере, она была в безопасности среди знакомых людей. Но тогда почему она убежала?

— А что слышно о твоем брате? Он по-прежнему в армии в Южной Каролине?

— Он умер от оспы, и я надеюсь, что он в раю.

— Так ты поэтому ушла от Варденов?

Ее голос оставался таким же монотонным:

— Они отправили меня спать в хлев, сэр. Миссис Варден сказала, если я захочу есть, то могу доесть остатки корма для свиней. А ночью пришел мистер Варден и прилег рядом со мной на солому.

— Что? Ты хочешь сказать…

Мехитабель наконец подняла голову, ее взгляд остановил меня на середине фразы.

— Он сказал, что он совсем как Элифаз, феманитянин, друг Иова, сэр. Он сказал, что пришел соединиться со мной и утолить мои печали, но если я пожалуюсь или обмолвлюсь об этом хоть словечком, то он велит высечь меня до крови за воровство, а потом выставит за дверь голышом.

Голышом. Внезапно Мехитабель снова стала ребенком. Я вспомнил, как моя дочь Лиззи радостно визжала, когда мы раздевали ее перед купанием возле кухонного очага, а потом кричала, что она совсем голышом, совсем как Адам и Ева в райском саду.

— И что ты сделала?

— Стащила немножко еды и сбежала. Я хотела попасть в Нью-Йорк и попросить капитана Винтура мне помочь.

— Ты добралась сюда самостоятельно, без чьей-либо помощи?

Она покачала головой:

— По дороге я связалась с тремя мужчинами. Они сказали, что тоже идут сюда. И я пошла с ними.

Мехитабель снова потупилась.

Ее слова прозвучали двусмысленно, хотя, вероятно, не намеренно. Я догадался, что случилось потом. Война делает из нас животных, особенно из сбившихся в шайку мужчин, сбросивших с себя оковы морали и дисциплины. Мехитабель заплатила за покровительство единственной имевшейся у нее монетой.

Через секунду она пошевелилась и сделала большой глоток портера.

— На Королевском мосту мне сказали, что капитана Винтура убили, – продолжила девочка. – Тогда я постаралась найти вас вместо него.