Книга Запах смерти, страница 159 – Эндрю Тэйлор

— Винтуры, естественно, не смогут пойти в театр из-за траура. Но, надеюсь, вы присоединитесь ко мне, сэр.

— С удовольствием, – ответил Таунли.

— И миссис Таунли тоже, если это ее развлечет?

— Благодарю вас от имени своей супруги, сэр, но нет, – торопливо сказал Таунли. – Она редко выходит из дома по вечерам, а кроме того, не считает посещение театра приемлемым.

Я не стал задерживаться и вскоре откланялся.

Когда Таунли встал, чтобы проводить меня, его взгляд упал на лежавший на столе лист бумаги. Взяв бумагу, он помахал ею у меня перед носом:

— Совсем забыл. Вас спрашивал какой-то беженец.

— Ничего удивительного, – ответил я. – Значит, завтра на лестнице дома на Брод-стрит меня будет ждать еще один проситель.

— Полицейский, зарегистрировавший прошение, сделал приписку. Она сказала, вы с ней знакомы и за нее поручитесь.

— Она?

Таунли постучал пальцем по своему внушительному носу, напустив на себя плутоватый вид:

— Поначалу я решил, что тут замешаны сердечные дела. Наконец-то. Но, полагаю, это не тот случай. Она еще совсем маленькая, да к тому же грязная оборванка. – Он поднес записку близко к глазам и прищурился, поскольку тщеславие не позволяло ему носить очки. – Мирабель или что-то вроде того? Нет, Мехитабель. Мехитабель Типпет.

Они держали Мехитабель Типпет в тюрьме военной полиции, унылом здании в северо-западной части Боулинг-Грина. Я отправился туда прямо от мистера Таунли.

Часть здания была отведена для временного размещения беженцев, прибывавших в город без средств к существованию или друзей, которые могли бы за них поручиться. Эти несчастные вели жалкое существование. Их содержали в двух больших камерах: мужчин – в одной, женщин – в другой, и выводили на прогулку во двор между женским и мужским отделением.

Камеры располагались частично ниже уровня земли, так что летом там, по крайней мере, было прохладно. Перенаселенность стала проблемой для города, принявшего намного больше беженцев, чем он мог переварить, а те из них, кто не имел собственных средств, стали для правительства тяжким бременем.

В военной полиции меня хорошо знали, поскольку я нередко бывал там по служебным делам. Клерк провел меня по каменной лестнице вниз, в комнату, где ответственный чиновник выполнял роль старшего надзирателя, контролирующего прибытие и убытие беженцев. Старшим надзирателем был краснолицый виргинец, разжиревший на поборах, широкую возможность для которых открывала его должность.

И хотя я никогда не давал ему взяток, он встретил меня чрезвычайно любезно и, рассыпавшись в комплиментах, попытался ненавязчиво рекламировать себя, поскольку имел явно преувеличенное представление о моем влиянии в штаб-квартире и о тех привилегиях, которыми я обладал.

— Девочку привели или вчера, или сегодня рано утром, – сказал я. – Ее зовут Мехитабель Типпет, она из округа Уэстчестер.

— Я знаю, сэр. Она едва не прокусила мне руку, когда мы определяли ее сюда.

Боже правый, подумал я, у нее это уже вошло в привычку, она ведь и беднягу Грантфорда тогда укусила.

— Сейчас же приведите ее ко мне!

— Да, сэр, конечно. Хотите поговорить с ней здесь?

— Вы меня не поняли. Ее следует передать на мое попечение.

Надзиратель прищурил глаза. Интересно, какие грязные мысли на мой счет возникли у него в голове? Ходили слухи, что он не гнушался вымогательством сексуальных услуг у женщин, находившихся под его надзором. А ведь давно известно, что низкий человек склонен приписывать и другим самые низкие мотивы.