Книга Запах смерти, страница 165 – Эндрю Тэйлор

— Мне продолжать, сэр? – тихо спросила Мехитабель.

— Что?! – рявкнул я.

Она отшатнулась, точно от удара. Что сразу привело меня в чувство, по крайней мере отчасти. Ребенок уже достаточно настрадался, а в будущем малышку наверняка ждет еще больше страданий. И мне не стоило без нужды еще больше умножать ее печали.

— Продолжать что? – уже мягче спросил я.

— Вы спрашивали про Маунт-Джордж, сэр. Ну… вы помните, тогда в кофейне. Перед тем как мы оттуда ушли. – Неужели Мехитабель специально завела разговор, и в порыве естественной женской отзывчивости, обостренной выпавшими на ее долю невзгодами, решила меня отвлечь? – Так вы помните?

Я действительно помнил. Она сказала: сержант Пикетт.

Солдат повстанцев, который заявился в Маунт-Джордж.

Мой мозг с радостью переключился на другую тему. Ну вот, опять Роджер Пикетт – сержант, как и говорил доктор Слайп, по словам которого Пикетт был в военной форме весной 1776 года, когда повстанцы заняли город и доктор Слайп встретил Пикетта на улице.

Но если Пикетт появился в Маунт-Джордже в тот день, когда родила миссис Арабелла, значит дело было в ноябре того же года, когда генерал Вашингтон и его разбитая армия покинули город и отступили под натиском британцев.

В этот самый момент у меня в голове все сложилось в единую картину вероятного хода событий, как будто мой ум только и ждал этой подсказки, ждал, чтобы Мехитабель произнесла слова, связавшие Роджера Пикетта с разрушением Маунт-Джорджа. Фруд купил поместье Пикетта еще до войны, так как знал, что в земле имеются залежи золота. А что, если Пикетт услышал или догадался об этом? А что, если он решил, что его обманули? Адвокат сказал бы, что оспаривать сделку бессмысленно. Однако с точки зрения этики все было не так однозначно.

Оказавшись вблизи Маунт-Джорджа среди неконтролируемого сброда, который представляла собой отступающая армия, Пикетт, естественно, решил нанести визит мистеру Фруду в надежде получить с него еще денег или просто поживиться тем, что удастся найти. Но Фруд, насколько я успел понять, явно не относился к числу тех, кого можно было легко запугать.

Неужели он сам накликал на себя смерть?

Быть может, Фруд свалял дурака и всем раструбил о своей находке. На той стадии конфликта всем, должно быть, казалось, что война почти закончилась и власть короля в его североамериканских колониях будет вскоре восстановлена. А Фруд, вероятно, чувствовал себя в безопасности в собственном доме в окружении слуг и рабов. В любом случае, вероятнее всего, он упомянул о своей шкатулке с диковинками, сказал нечто такое, что в сознании Пикетта было связано с золотом; это объясняло ссылку на скорое богатство в его письме к сестре в Англии.

— Ты говорила, солдат повстанцев пришел тогда в первый раз, – сказал я. – Значит, Пикетт приходил туда несколько раз. Он был один?

— Да, сэр. В первый раз. Я слышала, как они со сквайром кричали друг на друга. То был ужасный день. Мы только что узнали, что ребеночек не жилец.

Я посмотрел на Мехитабель. Она рассказывала о тех событиях бесстрастным тоном, без малейшего намека на пережитый страх. А ведь она наверняка была до смерти напугана.

— Значит, ты слышала, как они кричали? Пикетт тоже был в доме?

— Нет, сэр. Он был во дворе вместе со сквайром. Видите ли, он пришел, когда они холостили Ювенала, и поэтому сразу направился во двор. Побежал на крики.