Книга Запах смерти, страница 106 – Эндрю Тэйлор

— Ну что?

— Ну ладно. Так и быть, по рукам, – кивнул он.

Толпа мало-помалу рассеивалась. Я вложил монеты в руку одноногого зазывалы. Он посмотрел на меня и пожал плечами, не скрывая своего презрения. Его товарищ уже начал укладывать кукол в ящик.

Я повернулся к лежавшему на земле человеку. Теперь мы с ним остались одни. Он хмуро смотрел на меня.

— Поднимайтесь, капрал Грантфорд, – сказал я.

Когда на следующее утро я пришел в контору, Грантфорд уже поджидал меня.

Сейчас он разительно отличался от того человека, которого я встретил вчера вечером в Бруклине. Он был в черном костюме, вытертом и блестевшем от старости, но аккуратном и чистом. На голове потрепанный, слегка маловатый ему парик. Он недавно побрился, и на гладкой коже щек алело раздражение от бритвы. Он стоял у дверей в приемную, прямой как шест и такой же тощий. Его правая рука покоилась на перевязи.

Отперев дверь своей личной комнаты, я пригласил Грантфорда следовать за мной, после чего сел за стол и внимательно посмотрел на него. Несмотря на вчерашний пьяный загул, сегодня он выглядел совершенно трезвым. В общем-то, я не обнаружил на его лице следов беспробудного пьянства.

— Если честно, я не был уверен, что вы придете, – сказал я.

Он не ответил. Вчера вечером я дал ему несколько шиллингов и велел утром прийти ко мне в контору, хотя и не исключил вероятности, что он пропьет деньги.

— В последний раз, когда мы встречались в этой комнате, вы были капралом в Двадцать третьем полку Королевских уэльских фузилеров, – продолжил я. – Но теперь, по-видимому, вы больше там не служите. Что случилось?

— Меня комиссовали. – Он дотронулся до правой руки. – Отправлен в почетную отставку.

— Насколько я понимаю, вы были ранены?

— Огнестрельное ранение в руку, сэр. Пуля из мушкета. Вскоре после нашей встречи здесь.

— Но почему вас комиссовали? Рана не зажила?

— Зажила, сэр. Но неправильно. Рука утратила подвижность. – Он показал мне, что не в состоянии поднять руку выше плеча, быстро согнуть в локте или помахать ею из стороны в сторону. – Я умею стрелять из мушкета не хуже любого другого, но не могу заниматься строевой подготовкой. И не могу отдать честь офицеру.

Мне пришлось чуть ли не клещами вытягивать из него всю историю, поскольку Грантфорд был северянином и ему нелегко давался разговор с малознакомыми людьми, даже с такими благожелательными, как я. В марте он вместе с другими солдатами патрулировал Спорные территории, и при отступлении к Королевскому мосту его подстрелил снайпер повстанцев.

Когда стал очевиден характер ранения Грантфорда, полковник уволил его со службы и дал хорошую рекомендацию. Грантфорд также получил единовременное пособие, но сразу пропил половину денег, а вчера попытался поправить свое материальное положение на скачках. Все закончилось полным провалом, и бедняга решил найти утешение на дне бутылки с ромом. И пока он валялся в Бруклине в невменяемом состоянии, у него украли все оставшиеся деньги. Вор также обчистил его карманы, стащив не только карманный нож, но и выданную полковником рекомендацию.

— Ну и что вы теперь намерены делать? – спросил я.

Грантфорд ничего не ответил и только едва заметно повел плечами. Я не хуже его знал, что в Нью-Йорке полным-полно людей без гроша в кармане и без каких-либо надежд на будущее: беженцев без имущества, торговцев без торговли, подмастерьев без мастеров и солдат, лишившихся из-за ранения средств к существованию. И эту социальную прослойку неудачников в любой момент могло затянуть в трясину, населенную жуликами, бродягами и нищими.