Книга Соната Ужа, страница 23 – Ника Ракитина

Агле платком вытерла князю лицо, пару капель отвара из горшочка выжала на губы. И загляделась, положив подбородок на подставленное колено.

Было в Юргене что-то от дикой конской стати. Мышцы, бугрящиеся под кожей? Стиснутая в кулак рука? Разлет к вискам широких бровей? Такой поднимет, как пушинку, и унесет — к пламени папоротника в лесных недрах, к звездам ли? Его ничуть не портили шрамы и легкая щетина, золотящаяся на щеках и подбородке… Агле стиснула юбку кулаками — до боли в пальцах, чтобы очнуться.

Это мятежный брат Гражины, и та сделает все, чтобы его заполучить. Тридцать серебряных долгей, усмехаясь, за него посулила любому, кто найдет. Шутки лесная ведьма не поняла. Только поклялась себе, что никому Юргена не отдаст. Ни смерти, ни сестре-святоше. Даже если князь, увидев Агле впервые, в другой раз не взглянет.

— Не отдам! — сжала кулаки она.

В углу, где в измятых драпировках роилась тьма, не то застонали, не то рассмеялись.

Агле запустила на звук подушкой, встряхнув гобелены, и громко расчихалась от поднявшейся пыли. Дернулись огоньки свечей. И на какой-то миг показалось, что она видит среди драпировок женщину — молодую, в нездешнем платье и с распущенными волосами. Вот же повадилась, тварь!

Надо после проверить, призрак там или живой, сбежавший после на потайную лестницу. Или просто картинка на гобелене, оживленная воображением.

— Выходи! Патлы выдерну!..

Никто не вышел.

Лишь из-за двери раздались грохот оброненной посуды и удрученный вой:

— Ухо, мое ухо!

Похоже, Майка княжеской ручкой вразумляла нерадивого слугу.

Никол вваливался задом, волоча по полу мешок с котелками и ложками. Майка наступала на него в обнимку с кувшином, завернутым в полотенце, и шипела, чтобы не смел греметь.

Агле натянула на Юргена одеяло. И слезла с кровати.

— Слушай, ты! Когда ты книгу тут читал — в том углу кого-либо видел?

— Отвечай! — прикрикнула княжна.

Никол опустил мешок и вытер трудовой пот со лба. Покосился на Майку, поскреб распухшее ухо:

— Ну, была девка, вроде. Стена сквозь нее просвечивала. Тут платье широко, тут узко, — он поддел ладонями воображаемую грудь. — А потом из нее другая проглянула. В мехах, рукава до полу. А из рук янтари падают.

— И ты не испугался?

— А мне чего, — фыркнул Никол. — Через круг призрак не достанет.

— Больше сказки рассказывай, — буркнула Майка. — Пошел за остальным!

Мальчишка ускакал.

— Тут нет двери потайной? Или голосника? — спросила Агле, разбирая сумку.

— Чего-о? А... дырки в стене или вмурованного кувшина — чтоб из других комнат разговоры слушать? — Майка сунула в травы нос и чихнула, как котенок. — У папы спросить надо. Да врет Никол все! Впечатлить хочет. Остался бы он тут один на один с привидением... Как же! А это мыло.

Майка с гордостью поднесла к носу подружки зеленоватое месиво в круглой золотой коробке.

— Ну, хорошо, на руки слей.

Агле ополоснула с мылом ладони и вытерла о платье.

— Теперь так. В этих вот котелках будут настои. Счас кипятком зальем и забудем. А за отварами следить надо.

Она измерила свечку пальцами, обвязала суровой ниткой посередине:

— Как досюда догорит — снимай с огня.

— А по часам это сколько? — Майка потянула из-за ворота золотое, усыпанное каменьями яичко на цепочке.

Ведьма облизнулась. Заглянула под крышечку, любуясь стрелками и рубинами вдоль часового круга. Так и хотелось сунуть часы за пазуху и сбежать. Это ж какое богатство!