Книга Соната Ужа, страница 22 – Ника Ракитина

Мост был опущен, но к нему девушки не свернули. Объехали замок посолонь до перекинутого через ров бревна, где топталась, белея платьем в темноте, чернокосая полная служанка. Переняла коней, помогая спешиться. Собачонка кинулась облизывать ей руки.

— Агле, это Наталья. Наталья, это Агле.

— Где ж вас носило-то столько? Князь вовсе плох. Никол по нему отходную читает. А все призрак этот! На, я вас потом догоню, — она сунула Майке ключи, свистнула Масе и вместе с ней повела коней к мосту.

В другой раз Агле бы боялась, а в этот, подняв юбку, в три шага одолела бревнышко. Майка пыхтела за спиной.

— Какой призрак? — пока княжна отпирала утопленную в стене калитку, спросила ведьма.

— Никакой! Служанки, шушукаются, вроде как он невесту застрелил по ошибке, и она его на тот свет утащить хочет. Плетут непонятно что, а Николу я голову оторву!

Девушки нырнули в калитку, заперли ее изнутри и, избегая пятен света, перебежали замковый двор. Майка заметно прихрамывала.

— Седлом бедра натерла?

— Ага.

— После гляну.

— Не надо! — выкрикнула долговязая.

У двери она схватила со стола подсвечник с горящими свечками и побежала первой, освещая дорогу. Торопясь следом, Агле едва успевала разглядеть замковое убранство: изящную мебель, резьбу и гобелены, потолочные росписи, словно сны, пролетающие над головой. Высоко — до треска в юбке — поднимала колени на неровных винтовых лестницах, сгибала голову в низких арочных дверях.

А Майка аж подпрыгивала от нетерпения, не давая передохнуть ни себе, ни подружке.

И закусив кончик косы, рывком открыла двери в покои князя Вакараса.

Там плавал кровавый полусвет и слышались тяжелое дыхание лежащего в постели человека и бормотание мальчика, читающего книгу, раскрытую на аналое. И аналой, и мальчик были по кругу обведены меловой чертой.

— Я тебя убью! — проорала Майка. Белоголовый Никол подпрыгнул. Аналой вместе с книгой грохнулся. Агле ступней придавила упавшую свечу.

— Катись отсюда! И шмотки свои забери!

— Стой! — рявкнула ведьма. И Майка, и паренек застыли. — Вот что, Никол. Тащи мне таз, вару кувшин, тонкого льна и свечей побольше. Расселся тут в темноте, как сыч! Будто пчелы не медоносят у вас... Кстати, да, меду прихвати. И еще котелков полудюжину мелких, и по деревянной ложке к каждому…

Никол смерил ведьму презрительным взглядом. Майка топнула ногой:

— Оглох?!

Белоголовый растворился за дверью. Княжна выкинула аналой с книгой вслед за ним. Агле раздернула на окне тяжелые занавески. Распахнула створку, впуская пахнущий влагой и листьями воздух.

Пока девушки плутали по замковым коридорам, натянуло дождь. Стеклянные шарики в свинцовых переплетах рам подрагивали от ветра, в тучах урчал гром. Ведьма поставила створку на крюк и вернулась к постели. Опершись на приступку, бесцеремонно уселась.

— Свечи ближе. Ты крови боишься?

Майка замотала головой.

— Помогай тогда.

В четыре руки девушки растеребили пропитанный кровью бинт на боку у князя. Агле осмотрела, обнюхала и ощупала разошедшийся рубец. Княжна охнула:

— Ты руки не помыла!

— А где помыть-то?

Долговязая схватила пустой кувшин для умывания и исчезла. А ведьма задумалась, не находя ничего, что могло бы привести к долгому обмороку и лихорадке. Серебро так просто бы заставило рану оборотня гнить, а тут ничего похожего нет!