Книга Коллекционер, страница 18 – Стаси и Элен Твенти

Именно поэтому, увидев узкий, темный проход между двумя старыми домами, он, не раздумывая, свернул туда. Это было инстинктивное решение. Новая тропа, новое приключение, даже если оно ведет всего лишь на соседнюю улицу.

В переулке было темно и тихо, пахло сыростью. Идеальная смена декораций. И тут он увидел это.

Прямо в воздухе перед ним висело и переливалось что-то странное. Оно было похоже на маслянистую пленку, радужную и плотную, искажавшую вид кирпичной стены за ней. Оно не светилось, а именно мерцало, плавно и беззвучно.

Алекс остановился. Страха не было ни капли. Только жгучее любопытство.

«Ого», — пронеслось у него в голове. — «А вот это уже интересно».

Он не стал искать логических объяснений. Проектор? Чей-то розыгрыш? Пьяный глюк? Какая разница! Мир только что подкинул ему новую блестящую игрушку. В его идеальном вечере появилось неожиданное продолжение.

Он подошел ближе и с любопытством ребенка протянул руку, чтобы коснуться аномалии. Пальцы погрузились в мерцание, и он почувствовал странный холод, словно опустил руку в густой кисель.

— Вау, — выдохнул он с восторгом.

На его лице играла азартная предвкушающая улыбка. Это было лучше любого клуба, любой девушки. Это было что-то совершенно новое. Неизведанное.

«А почему бы и нет?» — подумал он.

Он сделал театральный шаг назад, разбежался и с веселым гиканьем прыгнул прямо в центр мерцающей завесы, как в бассейн.

Первое ощущение было, словно он нырнул в ледяную воду. Городские звуки мгновенно отрезало, сменив абсолютной тишиной. Воздух стал плотным, в нем пахло грозой и влажной землей. Радужное мерцание обволокло его, и на одно короткое мгновение он увидел не кирпичную стену, а россыпь проносящихся мимо звезд.

А потом все исчезло.

Первым был запах.

Резкий, кислый, всепроникающий. Запах сырой земли, прелой соломы и чего-то еще гораздо менее приятного. Он бил в нос, заставляя мозг, еще плавающий в остатках алкогольного тумана, морщиться от отвращения.

Вторым был холод. Он пробирался сквозь тонкую ткань рубашки, заставляя кожу покрываться мурашками. Алекс поежился, пытаясь закутаться во что-нибудь мягкое и теплое, но натыкался лишь на колючие стебли.

Он с трудом разлепил веки.

Мир был коричневым и серым. Над головой — хмурое, белесое небо. Вокруг — солома. Он лежал в стоге сена, который, судя по аромату, находился в тесном контакте со скотным двором.

— Макс, твою мать, — прохрипел Алекс, садясь. Голова гудела. — Если это твой очередной розыгрыш…

Он осекся и огляделся по сторонам.

Он сидел на краю деревни, которой не должно было существовать. Низкие, кривобокие избы под соломенными крышами. Грязная раскисшая дорога, по которой с деловитым хрюканьем брела свинья. Из трубы одной из изб вился тонкий столбик. Никакого асфальта. Никаких проводов. Никаких признаков двадцать первого века.

«Ничего себе декорации», — пронеслось в голове у Алекса. Он все еще был уверен, что это какая-то постановка. Дорогой, сложный, но все же розыгрыш. Вероятно, месть Макса за что-то.

— Ладно, оценил, — сказал он в пустоту. — Очень аутентично. Особенно запах. Прямо эффект полного погружения. А теперь выпускайте.

Никто не ответил. Только петух где-то вдалеке залился пронзительным криком.

Алекс поднялся на ноги, отряхивая с дизайнерских джинсов налипшую солому. Его вчерашний наряд победителя смотрелся здесь до абсурдного нелепо. Он решил найти главного актера и прекратить этот спектакль.