Книга Коллекционер, страница 15 – Стаси и Элен Твенти

Они допили коктейли. Зал заметно опустел, музыка стала тише.

— Ладно, я пойду в душ, пока мои мышцы окончательно не окаменели, — сказал Алекс, спрыгивая со стула. — Спасибо за тренировку. И за реабилитацию.

— Не за что, горе-атлет, — улыбнулась она.

Он направился в мужскую раздевалку. Он не оборачивался, но был на сто процентов уверен, что она смотрит ему вслед.

Вода в душе была горячей, она расслабляла гудящие мышцы. Алекс вышел из кабинки, обернув полотенце вокруг бедер, и столкнулся с Лерой у выхода из душевой зоны. Она тоже была в одном полотенце. Ее волосы были мокрыми, а с лица смылась вся усталость и напряжение.

Они замерли, глядя друг на друга. Воздух был густым от пара и невысказанного напряжения.

«Похоже, сегодня это я — экспонат в чьей-то коллекции. Но я не против», — пронеслась мысль в голове Алекса, а вслух он сказал:

— Кажется, тренировка еще не закончена.

Она не ответила. Она лишь медленно, как хищница, свела локти за спиной, и узел ее полотенца с тихим шелестом развязался. Ткань сползла и упала к ее ногам. Она стояла перед ним во всей своей ошеломляющей, сияющей влагой наготе. Каждый мускул, выточенный годами труда, был идеален. И вызов в ее глазах был абсолютным.

Это был не просто жест. Это был ультиматум.

Алекс застыл, его дыхание перехватило. Вся его наигранная неуклюжесть, все маскирующие уловки испарились, смытые струями душа и этой оглушительной откровенностью. Он одним резким движением стянул свое полотенце, отбросил его в сторону и шагнул к ней.

Он скользнул ладонью по ее мокрому плечу, чувствуя, как вздрагивает ее кожа под его пальцами. Его рука двинулась ниже, по упругому рельефу бицепса, к изгибу талии. Он смотрел в ее глаза, ища разрешения, запрета, чего угодно.

Разрешением стал ее стон, тихий и сдавленный, когда его пальцы впились в ее бедро. Она сама потянулась к нему, ее руки обвили его шею, вцепились в мокрые волосы, притягивая его губы к своим.

Это был не поцелуй, а поглощение. Голодный, яростный, безудержный. Он прижал ее к прохладной кафельной стене, и контраст температур — ледяная плитка и пылающая кожа — заставил ее выдохнуть ему в рот. Его губы спустились с ее губ на шею, к ключице, оставляя мокрые горячие следы. Она запрокинула голову, обнажая горло, и ее пальцы прочертили длинные красные полосы на его спине.

— Алекс… — его имя на ее устах звучало как ругательство и молитва одновременно.

Он подхватил ее под колени и спину, легко, как перышко, прижимая к себе. Ее ноги сами обвили его талию. Он прошел с ней в самую дальнюю кабинку, где шум воды заглушал все остальные звуки. Пар сгущался до молочной белизны, скрывая их от всего мира.

Он поставил ее на ноги, и в следующий миг они снова слились в поцелуе, их тела прижимались друг к другу, отчаянно ища точку опоры в этом влажном, зыбком мире. Его руки скользили по ее спине, ягодицам, бедрам, смывая остатки мыла и притворства. Ее ладони исследовали каждый бугорок его пресса, каждую напряженную мышцу плеч.

Он вошел в нее резко, одним уверенным движением, прижав ее ладонью к стене. Ее ногти впились в его бицепсы. На секунду они замерли, глядя друг другу в глаза, и в этом взгляде было все: и признание, и удивление, и яростное торжество.

И тогда начался их настоящий танец. Ритмичный, влажный, неистовый. Стук его бедер о ее плоть сливался с шумом воды, превращаясь в дикую, первобытную музыку. Она металась под ним, отвечая на каждый его толчок, ее стоны становились все громче, отчаяннее. Она кусала его плечо, чтобы не кричать, а он лишь глубже входил в нее, заставляя ее забыть обо всем на свете.