Книга Коллекционер, страница 21 – Стаси и Элен Твенти

— Степан, гость уходит, не попрощавшись, — сказала Марфа ледяным тоном. — Проводи.

«Проводи» прозвучало как приговор.

«Проводи» оказалось глаголом широкого спектра действия. Степан не бил. Он просто взял Алекса за шкирку, как котенка, вынес из таверны и поставил на землю. Потом он молча ткнул огромным пальцем в сторону кухни, откуда валил чад, и вернулся в свою подсобку. Намек был понят.

Следующие два часа Алекс провел в аду. Он стоял у огромного деревянного корыта с мутной горячей водой и скоблил жирные деревянные миски. Его модная рубашка была безнадежно испорчена, руки стали красными и саднящими, а в голове стучала одна мысль: «Очень смешно, Макс. Просто уморительно».

— Шевелись, белоручка, — прорычала Марфа, проходя мимо с пустым бочонком на плече. — Сами себя тарелки не помоют.

— Работаю над этим, — процедил Алекс сквозь зубы, отскребая кусок присохшей каши.

Когда последняя миска была вымыта, Марфа выпроводила его на задний двор пинком под зад. Несильным, но унизительным.

— Четыре медяка с тебя еще висят! — крикнула она ему в спину.

Алекс остался один, грязный и злой. Но унижение быстро сменилось холодной решимостью. Все это было слишком хорошо срежиссировано. Слишком реалистично. Это не просто розыгрыш. Это похищение. Или какое-то дикое реалити-шоу для извращенцев. А раз так, значит, где-то должны быть камеры.

Он вошел в режим терминатора. Цель: найти доказательства.

Сначала он обошел таверну, внимательно изучая стены. Он заглядывал в каждую щель между бревнами, пытался поддеть ногтем кусок мха, подозревая, что под ним скрывается объектив. Результат — ноль. Только пара заноз.

Тогда он переключился на деревню. Он шел по улице, и его взгляд шарил по округе, как прожектор. Вон на крыше сидит резной петух. А не вмонтирована ли ему в глаз камера? Алекс попытался залезть на забор, чтобы проверить, но был отогнан злобной собакой.

Он подошел к колодцу. Идеальное место для скрытой съемки. Он перегнулся через край и заорал в гулкую темноту:

— Эй! Режиссер! Картинка хорошая идет? Фокус не сбился?

Из колодца в ответ донеслось только эхо.

Местные жители сначала смотрели на него с любопытством.

Он подошел к кузнецу, который с грохотом лупил молотом по раскаленному железу.

— Слушай, мужик, реквизит у вас что надо, — дружелюбно сказал Алекс. — Настоящее железо, да? Сколько платят за такую массовку? Я тоже хочу.

Кузнец перестал стучать, молча поднял молот и посмотрел на Алекса так, что тот счел за лучшее ретироваться.

Затем он увидел двух старушек, сплетничавших на завалинке. Микрофон! Точно должен быть где-то рядом. Он подкрался к ним сбоку и внезапно заорал в пространство между ними:

— ПРОВЕРКА СВЯЗИ! РАЗ-ДВА-ТРИ! ЗВУКООПЕРАТОР, ПРИЕМ!

Старушки взвизгнули, перекрестились и, бормоча проклятия, засеменили в свою избу.

Его поведение не осталось незамеченным. Когда он подходил к домам, двери захлопывались. Матери хватали своих детей и утаскивали со двора. Вся деревня начала играть с ним в одну игру: «избегай сумасшедшего».

К вечеру Алекс стоял один посреди пустой деревенской площади. Он не нашел ни одной камеры. Ни одного микрофона. Никто не раскололся. Актеры были безупречны. Слишком безупречны.

Он посмотрел на свои руки, на чумазую одежду, на свои городские туфли, увязшие в грязи. Холодный пот прошиб его спину.