Книга Цвет ночи. Глубокий красный, страница 82 – Лера Виннер

Мердок подошел так тихо, что она услышала его лишь когда скрипнул деревянный пол.

Видимо, в самом деле стоило немедленно взять себя в руки и подняться. Сначала поесть, потом отправляться гонять местных, неспособных организовать свою жизнь без указки Смотрящего, недоумков.

Джонатан сел рядом, вытащил для себя сигарету и положил пачку вместе с зажигалкой между ними.

— Нужно говорить, что в этом нет твоей вины?

— Нет, — сочтя, что медленного покачивания головой все же недостаточно, Эрика ответила вслух. — Ему пятьсот шестьдесят восемь лет. Глупо было бы тревожиться о его безопасности.

Мердок кивнул, оставив при себе насквозь фальшивое «Рад, что ты это понимаешь».

Он сидел, пристроив запястье на собственное обтянутое джинсами колено, и огонек его сигареты отражался в очках, лишая возможности заглянуть в глаза.

— Когда она пришла в себя в больнице, первым делом задала мне три вопроса: «Что с Кэт?», «Как ты?» и «Где он?».

Это было настолько личное, все еще остро-болезненное, что Эрика предпочла скривиться в циничной усмешке, не заметив, что голос профессора прозвучал тихо, глухо и без конкретной интонации.

— А я-то все гадала, с какого хрена ты продолжаешь общаться с ублюдком, уложившим твою жену на больничную койку. Говорят, по чистой случайности не в гроб.

Мердок хмыкнул, будто оценил шутку, но продолжил разглядывать прирученный и покорно тлеющий огонек, прикрытый лепестками пепла.

— Она была в коме девять дней. Потом у нее остановилось сердце. Четыре минуты и десять секунд, — он, наконец, затянулся, глубоко и зло, сбил с сигареты пепел, которого стало слишком много. — Доктор Браун вытащил ее только потому, что они когда-то учились вместе. Не захотел сдаваться сразу. Спустя сутки она пришла в себя, но, полагаю, ты лучше, чем кто бы то ни было понимаешь, что я в тот момент о нем думал.

Эрика понимала лучше, чем хотелось бы.

Она склонилась ближе к Джону, вытаскивая для себя сигарету из его пачки, но к лицу подносить не стала, просто повертела в пальцах.

Мердок еще не закончил, и она готова была слушать сколько потребуется, не задумываясь о горячем коктейле из неловкости, злости и любопытства, образовавшемся в ней самой.

— Об этом много чего говорят до сих пор, — Джонатан потушил сигарету, и теперь его голос звучал так, словно вместе с ней истлело и время, которое он себе отводил. — Все в равной степени бессмысленное. Но я, черт возьми, ни хера не могу сделать для него. Даже самые безумные идеи…

Он поднял очки на лоб, чтобы провести ладонями по лицу, останавливая себя и подводя итог, и Эрика хмыкнула снова, наконец посмотрела в его сторону.

— Кроме одного. Ты хочешь, чтобы я это сказала?

Она впервые видела глаза Мердока без очков так близко. И определенно была теперь согласна с тем, что носит тот их не зря. Настолько светлых, почти водянистых и холодных глаз у добропорядочных профессоров и неисправимых зануд не бывает. У Джона были глаза убийцы, так похожие на глаза осознавших, что они хотят и могут жить вечно, вампиров.

Эрика позволила себе на несколько секунд, в течение которых между ними висело молчание, залюбоваться.

Сейчас они в самом деле понимали друг друга слишком хорошо.

— Нет, — наконец Мердок снова проявил свой фирменный такт, произнеся это первым. — Это было бы разумнее и… гуманнее, но нет. Мы решили, что будем пытаться.