Книга Цвет ночи. Глубокий красный, страница 80 – Лера Виннер

Собственную квартиру она проветривала до тех пор, пока та не выстыла, а взбесившийся дождь не начал заливать полы, но всё равно казалось, что запахи гнилостной мёртвой кровь и боли никуда не делись.

Эрика мало и без сновидений спала на диване, так что завуалированное под естественное положение вещей приглашение оставаться у Мердоков пришлось весьма кстати.

Тем не менее она всё же благополучно пропустила момент, в который у нее появились свои ключи. Они просто нашлись в кармане, и, разглядывая новенький металл в свете уличного фонаря, Эрика так и не смогла вспомнить, как они к туда попали.

Проводя с Зейном так много времени, как могла себе позволить, — то есть катастрофически мало, — она больше не рисковала поить того своей кровью, сберегая ресурсы, потому что, помимо выматывающей беготни по городу, был ещё порт.

Первый визит туда ограничился всего тремя тварями, на которых Эрика хотя бы сорвал зло.

На вторую ночь, когда она добралась до порта перед самым рассветом, гримолков оказалось не меньше дюжины, и с ними можно было ввязаться в хорошую драку, заставляющую петь ноющие от напряжения мышцы.

Разбивая костяшки пальцев об очередной панцирь в поисках отрезвляющей боли и одновременно уворачиваясь от удара хвостом, она снова задалась идиотским вопросом: «Зачем?».

Самым логичным, разумным и правильным было бы упокоить Зейна самой, как только стало ясно, о чем идёт речь.

Милосерднее.

Людям и всем прочим можно было солгать или ничего не говорить вовсе, оставляя дурную призрачную надежду на то, что он их просто бросил.

Третий вечер Эрика решила начать с порта, и не прогадала. Она перестала считать после того, как из воды показалась двадцать вторая, — или все-таки двадцать третья? — уродливая зеленая морда и сосредоточилась на том, чтобы убить их как можно быстрее и как можно больше.

Для существ без способности к мышлению гримолки лезли на сушу чересчур активно, как будто на самом деле понимали, что что-то здесь, наверху, неладно. Переходя от атаки к обороне, Эрика успела трижды проклясть и их, и себя, и Зейна, который, ныряя, не нашел гнезда, а заодно и все местное Общество, по определению негодное на то чтобы быть приставленным к делу.

Долбая интеграция в человеческий социум…

Зейн всегда давал ей много самостоятельности. Даже в тот период, когда она была по вампирским, да и по человеческим тоже меркам молода и мучилась от непроходящей жажды.

Много позже, уже оставшись в одиночестве, она с недоумением выслушивала в прокуренном пабе для нелюдей, расположенном где-то на задворках Осло, чужие пьяные откровения о том, что новообращенным вампиром быть хреново. Кого-то Мастер держал на цепи, другим своей заботой не давали прохода. В ту ночь Эрика оказалась единственной, кто хранил молчание, — трудно было судить и о том, и о другом. Ее к тому времени уже бывший Мастер не воспитывал ее побоями, но и не душил заботой.

Осознавать, что кого-то, — многих, слишком многих, — он взял под свое крыло настолько, чтобы даже волки вызывали в них не ярость и жажду крови, а вгоняющий в оцепенение страх… Это было странно. Раздражающе. Разумеется, совершенно не ко времени.

Задумавшись, она все же получила удар мощным хвостом по спине, и пришлось прокатиться по асфальту, царапая лицо, чтобы уберечься от когтей.