Онлайн книга «Цвет ночи. Глубокий красный»
|
По-прежнему не подавая ни намека на какую-либо ясность сознания, Зейн продолжал прерывисто постанывать, и эти стоны, перемежаемые уже не предупреждающим, а бессильным рычанием, заставляли зрение становиться острее, а движения резче. Она не уговаривала себя успокоиться, когда почувствовала, что зубы непроизвольно вытягиваются в клыки, — и без того была спокойна настолько, что успевала просчитывать в уме, как много крови ему сейчас потребуется и как лучше и быстрее всего добыть её без последствий. К тому моменту, когда им удалось перебраться в спальню, Эрика отмерила и запомнила временной интервал между моментами, когда Зейна начинало тошнить собственной кровью, и успевала пользоваться то полотенцем, то собственной скомканной рубашкой достаточно эффективно, чтобы устроить его с максимально доступным комфортом. Залитые этой кровью потрескавшиеся губы выглядели неестественно припухшими, и собравшись с силами, Эрика приподняла верхнюю, почти не сомневаясь в том, что увидит. Собственная кровь свернулась, застыла, вынуждая бездумно и бессмысленно сидеть на месте, теряя счет времени еще дольше, чем это было в порту. Она не знала, успела ли сама восстановиться, или просто не чувствовала боли, пока смотрела в одну точку между шкафом и стеной и не думала, не планировала, не представляла. Зейн за ее спиной дернулся слишком неожиданно и резко, и это привело в чувства, заставило снова почувствовать пол под босыми ногами. Услышать доносящийся с улицы шум дождя. Ощутить кожей, что в квартире так жарко, будто прямо здесь кто-то развел костер, попутно врубив на полную мощность отопление. Опасаясь сломать еще парочку ставших чересчур хрупкими костей, Эрика постаралась не сжимать его плечи слишком сильно, укладывая обратно в постель. Решение, пришедшее к ней за тягучие минуты безвременья, казалось диким, опасным, противоречащим всякой логике. И вместе с тем, — единственно правильным просто потому, что другого здесь и сейчас у нее не было. Прокусывать собственное запястье оказалось на удивление небольно. Эрика вовсе ничего не почувствовала, когда клыки вспороли кожу, и темная кровь побежала по ней, едва не проливаясь на простынь. Не задумываясь больше над тем, что и во имя чего делает, она склонилась над Зейном, помогая тому развернуться полубокок. Так, чтобы было удобнее его напоить. Секунда, две, три… Эрика считала, до рези в глазах внимательно отслеживая реакцию, которой не было. Четыре, пять, шесть, се… Зейн под ней вздрогнул всем телом, сглотнул так резко и спазматично, как будто захлебывался, и Эрика моргнула, прогоняя наваждение. Время снова начало сливаться в не имеющую координат безликую субстанцию. С трудом сглатывая, медленно, но Зейн пил. Превратившиеся из изящных в болезненно-тонкие пальцы слабо сжали ее руку, и в какой-то момент ей даже показалось, что ресницы Смотрящего дрогнули, как если бы он силился открыть глаза. Во рту слишком пересохло, чтобы позвать его по имени, и Эрика просто смотрела, боясь отвести взгляд. Судорожное подергивание лицевых мышц в бесплодной попытке выпустить клыки, неловкое болезненное сглатывание… Прохладное и невесомое, — благодарное, — прикосновение губ к ребру ладони под большим пальцем. Эрика вздрогнула, уставилась на него так, будто зрение только сейчас обрело должный фокус. |