Книга Цвет ночи. Глубокий красный, страница 26 – Лера Виннер

— Добрый вечер, — Мердок поздоровался даже слишком сдержанно, задержал на Эрике взгляд не дольше, чем на секунду, и, забрав у Зейна сумку, кивком предложил следовать за собой в кухню.

Большой обеденный стол уже был затянут толстым слоем пленки. Лив одной рукой курила, другой что-то поправляла на металлическом подносе с инструментами, но увидев вошедших, сигарету погасила.

— Мне жаль, — это было сказано искренне, адресовано персонально Зейну и заняло всего долю секунды, но Эрика инстинктивно отступила на шаг, убираясь подальше из их поля.

Большинство знакомых ей людей, и в особенности женщин, дали бы в разы меньше сочувствия даже собственному мужу. Если Смотрящему здесь доставалось столько, значит, вторгаться к ним сейчас не просто не следовало или было невежливо. Это было почти опасно.

Зейн ответил ей коротким кивком, пресекая наметившуюся в присутствии Эрики неловкость, и Лив не стала продолжать, сразу потянула «молнию» на сумке, но остановилась.

На Джона она смотрела дольше, как будто сомневалась, стоит ли ему, — но не Кэт, — на это смотреть. Потом, что-то для себя решив, расстегнула замок, надела перчатки и вытащила завернутую в два плотных пакета голову.

Отойдя так, чтобы стоять чуть за ее плечом, Эрика попыталась представить, какие кошмары будут сегодня сниться Артуру и Джине.

Когда они уезжали, парень уже переоделся и успел смыть кровь с асфальта. На завтра Зейн дал обоим отгул, от которого оба, не сговариваясь, отказались. Происшествие не привлекло лишнего внимания в баре, если не считать нескольких вампиров, примчавшихся из-за своих столиков на запах крови, чтобы предложить Джине свою помощь и участие. И всё же, эти люди едва ли видели даже десятую долю подобного каждый день.

Распаковав голову, Лив подняла ее двумя руками на уровень глаз, всматриваясь в мертвое лицо.

— Надеюсь, собравшись спускать с этой мрази шкуру, ты не забудешь позвонить нам, — обращалась она к Зейну, но ответил ей Джон:

— Разумеется, нет.

Можно было искренне поразиться, видя, как кто-то решает за Смотрящего, — тем более, за Безумного Зейна, — но Эрика отвлеклась, услышав, как сбился пульс Кэт, стоящей за ее плечом.

Она не вздрагивала, не вздыхала и не морщилась. Ее реакция ничем не напоминала отвращение, испуг или неконтролируемый ответ почти детского организма на вид оторванной части чужого тела. Это была тщательно сдерживаемая из-за своей неуместности, но искренняя боль.

Кэт не искала опоры ни в ней, ни в ком-либо другом, не попыталась спрятаться или инстинктивно схватиться за что-то из мебели. И всё же Эрика немного повернула голову, краем глаза наблюдая за положившей голову на стол Лив, но переключая внимание в целом.

— Вы были знакомы?

Кэт посмотрела странно, как будто удивилась, обнаружив ее здесь, а потом опять поморщилась и, наконец, отмерла.

— Да. Он был… Хорошим. Давно жил отшельником и очень любил… Людей.

— Он учил меня пить полынный самогон и правильно вести себя с суккубами, — Мердок закурил, бросил простую пластиковую зажигалку на разделочный стол.

За тонкими очками без оправы разглядеть его глаза было трудно, да в целом и не требовалось. Это была не истерика и не слабость, а бешенство. Холодное, почти неконтролируемое и не сулящее виновным в случившемся ничего хорошего. Настолько, что им стоило бы помолиться своим богам о том, чтобы первым их нашел Смотрящий.