Книга Алинкин цветочек, страница 122 – Юлия Серьга

Ивана Ивановича я взяла сопровождающим. Дорога неблизкая, нужен человек, который знает тракт, умеет договариваться на постоялых дворах и не потеряется в незнакомом городе. Домна ехала со мной — куда же я без нее. И для охраны телег, я попросила Ивана Ивановича, найти надёжного парня. Он привёл Добрыню — молодого крестьянина из Алешкино, широкоплечего, спокойного, с тяжелыми, мозолистыми руками.

— Он тихий, барышня, — сказал Иван Иванович. — Но ежели что — уложит любого.

Добрыня поклонился, ничего не сказал. Мне такие люди нравились.

Деньги взяли все — часть от продажи копченой рыбы, часть что успели собрать в виде оброка.

---

Ночь я не спала. Лежала в своей постели, смотрела в потолок, слушала, как внизу возится Прасковья на кухне, как скрипит половицами Елисей. Старики тоже не спали, они также переживали за дальнейшую судьбу имения. Васька спал у меня в ногах, свернувшись клубком, и его урчание немного успокаивало.

— Василий Петрович, — прошептала я. — Что же будет?

Кот мотнул хвостом, и даже не поднял головы.

Под утро я задремала, и когда за окном засерело, меня разбудила Прасковья.

— Вставайте, барышня. Пора.

Я оделась, спустилась вниз. Карета уже стояла у крыльца, запряженная, лошади пофыркивали на холодном утреннем воздухе. Иван Иванович проверял упряжь, Добрыня загружал последние мешки в телегу.

— Все готово, барышня, — сказал Иван Иванович. — Можем ехать.

Я села в отмытую руками Лизаветы карету. Домна устроилась рядом.

— Трогай, — велела я.

Лошади пошли шагом, потом рысью. Домна смотрела в окно, я молчала. За нами оставалась усадьба, коптильня, корчма, крестьяне. Впереди — неизвестность.

---

Дорога до Симбирска заняла полтора дня.

Первый день ехали по знакомому тракту, мимо Алакаевки, мимо лесов и полей. Я смотрела в окно с любопытством. Жители Алакаевки не производили впечатление замученных непосильным трудом крестьян, они работали на полях, из лесу доносились стуки топоров. Навстречу попалась пара телег с дровами. Скорее мои крестьяне, которые не работали на барина 15 лет, производили такое впечатление. Они словно обленившиеся мухи привыкли жить на всем готовом. Да уж, трудно мне придется.

— Грустите, барышня? — спросил Иван Иванович, когда мы остановились на привал.

— Думаю, — ответила я. — Что ждет нас в Симбирске?

— Ничего хорошего, — честно сказал он. — Чиновники — народ хитрый, они любят, когда им в руки сами идут.

— А что делать?

— Правду говорить. И держаться твердо.

Я кивнула. Правду. Но какую? Что я не настоящая Ольга? Что я Ольга и случайно на пятнадцать лет потерялась? Мне кажется мне этот губернатор даже не поверит, и вызывает специально для того, чтобы отобрать имение. Но я постараюсь сделать все, что в моих силах.

В этот день нам встретились только крестьянские телеги. Разбойников не было. Я выдохнула, откинулась на сиденье. Ночевали мы в небольшой дворе, в похожей на нашу корчму. Я и с интересом огляделась, примечая необходимые вещи для нашей затеи.

Мы заказали простую еду, что подавали. Щи с капустой и снова без картофеля и каша.

Я хотела заплатить за две комнаты, но Иван Иваныч отказался, сказав что будет ночевать около лошадей вместе с Добрыней.

Комната была небольшая, с двумя кроватями. Нам принесли небольшой таз — с теплой водой, в котором мы умылись, и простое полотенце.